* * *

По спине пробежал предательский холодок, страх был больше природным, чем осознанным. Мне приходилось встречаться с хищниками в природе и раньше, но саблезубых кошек я увидел впервые. Я повернул рычаг изменения режима импульсника на прицельный огонь, но поднимать ружьё не стал. Потом вспомнил совет, что хищникам не стоит смотреть в глаза, отвёл взгляд, продолжая следить периферийным зрением, и продолжил путь.

Через десяток шагов налетел на паутину крестовика и пока снимал её с лица и одежды, остановился. Движение позади заставило меня обернуться, холодок снова побежал по спине. Детёныш куда-то исчез, а самка сократила расстояние до меня и прилегла на землю, слившись с травой. Так домашние кошки, притаившись, следят за птицей. Я вскинул импульсник и попятился назад. На лоб упала первая капля дождя. Хищница пару секунд продолжала смотреть на меня, потом заметила начинающийся дождь, приподнялась и посмотрела наверх. Повернулась, смешно, по-кошачьему замотала головой и неторопливо пошла к укрытию. С полминуты я следил за ней, потом понял, что опасность миновала.

К просеке, оказавшейся старой, заросшей травой дорогой-бетонкой, я добрался через минут сорок уже изрядно промокший. Я начал жалеть, что оделся легко и предпочитаю простую, без новомодных наворотов, одежду. Собственно, в Новоуралье и на востоке обычные куртки носило большинство городского населения. Только в столичном регионе и западе, где влияние Иаскана больше, в моду начинала входить в обиход одежда с обогревательными элементами, самоочищающиеся дышащие ткани и тому подобные технологии, известные ещё в эпоху колонизации и возрождённые после Малого Средневековья.

Никаких табличек и дорожных указателей, указывающих расстояние до монастыря и посёлка, в первом исследованном мной километре дороги не оказалось. Если они когда-то и были, то за пятьдесят лет использования сферотранспорта в этих местах вряд ли кто-либо решился их обновить. Зато навигатор в карте-терминале сработал, поймав чей-то сигнал. Помогло это слабо, устойчивую сеть для вызова всё ещё не ловило, а координаты аппарат показывал настолько неточные, что понять, какой из двух пунктов ближе, не получалось.

Поэтому я плюнул и выбрал направление наобум – направо, до посёлка. Замотал программатор в пакет в кармане, чтобы он намок меньше всего, и старался идти по краю дороги, чтобы кроны деревьев прикрывали меня от косого ливня.

Вскоре я увидел проблески света позади себя и услышал характерный шелест дождя по поверхности сферополя. Оставляя после себя душный след испарённой воды, в сотне метров над дорогой неторопливо двигался патрульный танк-сферолёт Восточной пограничной службы.

В отличие от своих южных и западных коллег, восточные пограничники летали не на лёгких патрульных машинах, а на тяжёлых пятиметровых «Панголинах». Оказавшись на земле, такой сферолёт даже с выключенным сферополем и подбитыми обручами остаётся неприступной крепостью для пехоты.

Восточные пограничники были особым родом войск, сочетавшим функции егеря, патрульного, участкового или шерифа в отдалённых приграничных секторах. Радик и капитаны синдиката считали не конкурентов из «Горных Тритонов» и даже не прокураторов, а погранцев своими главными врагами.

Меня заметили, и летающий танк начал снижаться, садиться на бетонку. Я повернулся и на миг замер, уже готовый нырнуть в чащу. Потом вспомнил, что многие танки-сферолёты оборудованы сферобайками, и уйти через лес будет не просто.

Я приготовился к досмотру. В голове возник план: я решил идти ва-банк.

Сферолёт приземлился достаточно быстро. В метре от земли сферополе погасло, и от корпуса вниз выстрелили амортизаторы с гусеничными приводами. Нижний люк открылся, и из него резво выпрыгнул худой солдат в желтой кирасе пограничника и неторопливым шагом, не обращая внимания на ливень, направился ко мне. На плече у него по-залихватски лежало мультиружьё – импульсник, совмещённый с огнестрелом и парализатором. На вид солдату было лет двадцать.

– Документики! – спросил он. – Оружие на землю! И куда направляемся?

– Стоян Сребров, – я положил импульсник на бетонку и протянул им УНИ, который мне дали в первом монастыре на Перешейке и который я носил с собой. – Направляюсь в посёлок. Мне нужна ваша помощь.

– Подвести? – погранец с вполне дружелюбным видом подошёл и считал данные из УНИ. – Подвезти мы можем. Только… какие-то подозрительные у вас данные.

– Не только подвезти. Я работал батраком в монастыре. Отрабатывал долг. Чтобы я не сбежал, сектанты вживили под кожу чип, – я указал на голову. – Сказали, что он впрыснет мне яд, если я далеко уйду.

– Яд?

Я достал из кармана свёрток с программатором.

– Да, мне удалось уйти. Я прихватил с собой вот это. Только, судя по всему, что-то напутал, и жить мне осталось пара дней.

– Ого! – у солдата прямо расширились зрачки, когда он увидел программатор. – Это же знаменитый «Токси Ресет», нам про него на курсах рассказывали. Сектанты? Вроде бы у них нормальный монастырь, всего десяток человек живёт… Погодите...

Он снял с плеча ружьё, наставив его на меня и сделал жестом коммуникатор, не то имплантированный, не то встроенный в шлем.