– Мы воспитаем его так, как скажет хозяин, – проговорил Шебу.

Слышать это было приятно. Думал увидеть преграду, а встретил нежданную помощь.

– Научите его всему, чему я научил вас, – велел Намтар. – Пусть за пятнадцать зим он узнает все, что нужно. И… – Намтар замолк, на миг закрыл глаза. Даже сквозь опущенные веки он видел свет солнца. Золотое марево, свет жизни. —Вам пора покинуть степь.

Тирид шевельнулась под рукой Шебу, взглянула на ребенка.

– Мы…, – начала она, но Намтар жестом прервал ее слова.

– На реке Тигр стоит город Лагаш, большой и богатый. До сих пор в нем не было пьющих кровь. Вы отправитесь туда и станете демонами этого города, как принято в Шумере.

– Мы с радостью пойдем туда, – сказал Шебу. – Мы привыкли жить в степи, но дни здесь похожи один на другой, и мы давно уже хотели повидать иные земли.

– И вы увидите их, – согласился Намтар. – Когда Лабарту исполнится двадцать лет, покиньте Лагаш. Но сына оставьте – пусть он будет хозяином города, вместо вас. Вы же сможете отправиться, куда пожелаете – на север или на юг, к горам или к морю.

Шебу крепче обнял Тирид, но она не обернулась к нему, по-прежнему смотрела на ребенка. А тот продолжал играть, не обращая внимания на взрослых. Складывал камешки и напевал песенку, непонятную, без слов.

– Оставить его, – повторила наконец Тирид и взглянула на хозяина почти с мольбой. – Надолго?

– Надолго, – кивнул Намтар. – Но потом вернетесь, увидите его в могуществе и славе и будете рады.

Тирид улыбнулсь, словно бы через силу, но когда заговорила, голос ее был уверенным и сильным.

– Ты дал нам ребенка и обещаешь ему особую судьбу. Мы сделаем так, как ты скажешь.

И я думал, что они, как Эррензи, станут перечить мне? Они с полуслова понимают меня!

Порыв ветра донес блеянье овец и голоса людей, всколыхнул запахи реки и степных трав. Ребенок поднял голову, словно прислушиваясь.

– Лабарту, – позвал Намтар.

Тот медлил, но Тирид кивнула, улыбаясь, и ребенок тотчас подбежал и остановился рядом.

Намтар коснулся его лба кончиками пальцев и прошептал заклинание. Лабарту зажмурился – так жмурятся люди от яркого света, – но тут же открыл глаза, и в его взгляде были лишь недоумение и любопытство, но не страх.

Хорошо.

– Вашему сыну дана особая память, – проговорил Намтар в ответ на немой вопрос обращенных. – Но до сих пор она дремала. Я пробудил ее. Когда вы доберетесь до Лагаша, она проснется в полной мере. Все, что будет происходить с этих пор, он запомнит ясно, и даже через тысячу лет будет помнить так, словно случилось это неделю назад.

Шебу и Тирид переглянулись. И по лицам Намтар читал их мысли: не понимали, как возможно такое, но верили.

…Каждому моему слову…

Лабарту опустился на покрывало, теребил разноцветные амулеты, привязанные к нитям бахромы на поясе Намтара – осколки яшмы, лазурита и оникса. Намтар, прищурившись, следил за ним.

– Красиво, – сказал Лабарту и поднял взгляд. Волосы падали ему на лицо, вьющиеся, как у матери. – Хочу такие!

– Нет, – качнул головой Намтар. – Для тебя у меня другой подарок.

Порывшись в поясном мешочке, он вытащил амулет – длинный заостренный кусочек лазурита, похожий на наконечник копья. Темно-синий, чистый, словно осколок вечернего неба.

Намтар завязал кожаный шнурок на шее у Лабарту, и тот сжал камень в кулаке, крепко.

– Красиво, – повторил он.

– Это амулет для тебя, – сказал Намтар. – Носи его, не снимая, он будет тебе защитой.

Ребенок засмеялся и отбежал, по-прежнему не выпуская из рук лазурит. Тогда Намтар повернулся к Шебу и Тирид.

– Завтра утром мы вместе переправимся через Евфрат, – проговорил он. – А затем наши пути разойдутся. Вы отправитесь на север, к Лагашу, я же пойду вниз по течению реки.

Он ждал вопроса, но они лишь молча кивнули и теперь сидели в тишине.

Знают, что все, что я хочу им сказат, – скажу сам. Что ж…

– Я покину Шумер на время. – Слова вырвались сами, но Намтар не жалел о них. – Отправлюсь на Дильмун. Но пусть никто не знает об этом, кроме вас и вашего сына. Кроме вас нет у меня детей сердца, и только вам доверяю я эту тайну. Если случится беда, ищите меня там.

– Да, хозяин, – сказал Шебу. – Мы никому не расскажем об этом.