3.

Тирид спала. Беспокойные утренние грезы еще владели ее душой, но сквозь их образы и звуки проникло чувство из мира яви, и сон растаял. Словно солнечный луч упал в полумрак шатра, коснулся глубин сердца.

Тирид открыла глаза и мгновение лежала, прислушиваясь. Теплое предчувствие разрасталось в груди, ошибиться нельзя. И тогда, не в силах больше ждать, она повернулась к тому, кто спал рядом.

– Шебу, проснись!

Тот лишь пробормотал что-то, попытался вновь укрыться одеялом.

– Шебу, хозяин возвращается, проснись!

Не дожидаясь ответа, Тирид выскользнула из постели, на миг застыла посреди шатра – нагая, с распущенными волосами – и кинулась искать одежду. Где новая рубаха, расшитая синей нитью? Где ожерелье из лазуритов? Намтар скоро придет, надо выйти, встретить его! Оделась поспешно и, видно, волновалась, забыла о своей силе: одно резкое движение – и бусы порвались, камешки рассыпались по шатру.

Шебу засмеялся, и Тирид обернулась к нему.

– Не бойся, – сказал он, улыбаясь, и натянул рубаху. Спутанные после сна волосы упали ему на лицо. – Хозяин не близко еще, за рекой.

Тирид молча кивнула, наклонилась, собирая бусины.

Еще не близко… Но если захочет, тотчас окажется здесь.

Радость все не унималась – солнечное тепло в груди. А ведь давно уже свет перестал меркнуть, когда хозяина не было рядом, и тоска не касалась души. Тирид знала, пройдет совсем немного времени – год или два, – и она станет сама себе хозяйкой.

Но лишь почувствовала приближение Энзигаля, и сердце заколотилось, как и прежде.

Оттого ли, что мы так долго не видели его?

Намтар привел с собой человека, – девочку, уже достигшую брачного возраста, но еще по-детски угловатую и неловкую. На ней была короткая рубашка, черные волосы давно не знали гребня, на коленях темнели ссадины. Смотрела она исподлобья, в глазах блестел привычный страх.

Тирид расстелила покрывала перед входом в шатер, принесла молоко и пиво, сыр и хлеб. Человеческая еда не насыщает пьющих кровь, но приятна на вкус, так почему бы не предложить ее хозяину?

Намтар сел напротив своих обращенных, жестом подозвал девочку.

– Ешь, – сказал он на языке Шумера, и девочка, торопливо схватив лепешку, отбежала на пару шагов, словно ждала, что хлеб отнимут.

Ветер дул с востока, шелестел в траве. Шебу рассказывал о том, что случилось в степи за этот год. Двенадцать лун они не видели хозяина, жизнь текла размеренно и ровно, но все же всегда есть, о чем поведать. О том, как два великих рода поспорили из-за пастбищ и сошлись в губительной схватке; о торговом караване, проходившем тут всего две луны назад; о знамениях, которые гадатели видели в ночном небе.

Тирид смотрела на Намтара. Изменился ли он хоть в чем-то за эти месяцы? По-прежнему смотрит спокойно, серые, нездешние глаза затягивают, и взгляд не разгадать. Но все же…

Намтар одним долгим глотком осушил чашу и внимательно посмотрел на Шебу, потом на Тирид. Они молчали, ждали его слов.

– Сила ваша выросла, – проговорил он наконец. Медленно, словно взвешивая каждое слово. – Скоро я перестану быть вам опорой, вы станете свободными. Готовы ли вы исполнить то, что пообещали когда-то?

Тирид взглянула на любимого, но тот не отводил глаз от хозяина. Обеими руками держал чашу, но не пил из нее, и солнце искрилось в золотистом напитке.

– Расскажи, что мы должны сделать, – попросил Шебу.

Казалось, Намтар ждал этих слов.

– Сегодня, на исходе дня, – отозвался он, – вы должны зачать ребенка. А после – воспитать его так, как я скажу.

Тирид тихонько рассмеялась. Намтар повернулся, и она потупилась, но не стала молчать.

– Я стала Шебу женой уже так давно, что потеряла счет годам. И до сих пор у нас не было детей. Как могу я обещать, что именно в эту ночь…

– Ты не должна обещать, – прервал ее Намтар-Энзигаль. – Я обещаю тебе. Если выполнишь то, что я велю, родишь ребенка, которому суждены могущество и слава. Согласна ли ты?

Тирид не смотрела на Энзигаля, не смела поднять глаза. Он спрашивает меня. Значит… Шебу согласен. Как я могу отказаться? Хозяин говорил, что будет просить, но он не просит, он обещает бесценный дар.

– Я согласна! – сказала она, и голос прозвучал неожиданно звонко. – Что я должна делать?