— Тебе нравится фэнтези? — голос Себастьяна по-прежнему бодрый. Округлив глаза и поморгав, он пытается не дать слезам пролиться.

Таннер понимает, что сейчас больно им обоим, и чувствует себя чудовищем.

— Надеюсь, книжный тур пройдет хорошо, — больше не заботясь о поддержании фальшивой беседы, говорит он. — Как и твоя миссия. В августе я уезжаю в Лос-Анджелес, но звони в любое время, — в последний раз взглянув ему в глаза, Таннер добавляет: — В любое.

Взяв книгу из рук Себастьяна и больше не поднимая голову, разворачивается и направляется к двери, оставив Отем в магазине, чтобы та расплатилась. Он протискивается сквозь толпу и выходит на улицу, где есть свежий воздух, побольше пространства и нет с тревогой смотрящих на него глаз цвета озерных вод в солнечный день.

Себастьян

Уехать в книжный тур — все равно что снова начать дышать. Тут нет ни наставников, ни родителей. Нет и церкви.

Впрочем, мама Себастьяна поначалу собиралась поехать с ним. Он точно не знал, появление ли Таннера спровоцировало такое решение или же причиной было обычное материнское беспокойство, но за два дня до отъезда она написала письмо его агенту. К счастью, тот объяснил, что билеты на самолет и номера в отелях были забронированы и проплачены заранее, поэтому поездка возможна лишь в том случае, если миссис Бразер будет готова самостоятельно оплатить перемещение между тринадцатью городами страны.

Естественно, Себастьян не раз покидал пределы штата, но лишь во время школьных и семейных поездок. Издательство же организовало ему машину с водителем, чтобы добраться до аэропорта и в отель, и помощника для сопровождения на мероприятия, а в остальное время он принадлежал сам себе.

Следующая автограф-сессия была запланирована в Денвере, и хотя народу пришло не так много, как дома, мероприятие получилось все равно многолюдным. Пустых стульев во время своего выступления Себастьян заметил совсем немного. Это так невозможно и так реально одновременно — что присутствующие незнакомцы знают, кто он такой.

В очереди за автографом в основном девушки, впрочем, есть и парни. Себастьян понимает, что Таннер не придет, но все равно продолжает прислушивается к чьему-нибудь низкому голосу, пока сам подписывает книги, или же когда поднимает взгляд, надеется увидеть в толпе его темноволосую голову.

Иногда ему не верится, что Таннер вообще приходил. Родители, естественно, ни слова об этом не сказали. Так что после ухода Таннера и Отем спросить, действительно ли это был он, Себастьяну не у кого.

Ему хотелось рассказать, как сильно ему понравилась книга Таннера и как она что-то в нем изменила. Что буквально на следующее утро Себастьян распечатал ее, чтобы взять с собой и перечитывать во время тура. Но в том книжном он никак не мог ему об этом сказать. Ему не хотелось, чтобы Таннер ушел, но ничего произнести Себастьян оказался не в состоянии, потому что слова «Я скучаю по тебе» затмили собой все другие мысли, звуча в голове пронзительно громко.

Из-за этой тоски он не спит ночами в Денвере, Остине и Кливленде. Она возвращается с новой силой, эта тоска, всякий раз, когда Себастьян, копаясь в своем чемодане, натыкается на книгу Таннера. Он может открыть ее на любой странице — на двадцатой или восьмидесятой — и на каждой найдет историю любви, освещающую темные уголки его ненависти к себе и напоминающую ему о том, что между ними двумя произошло нечто по-настоящему важное. И правильное.

Иногда Себастьян думает о словах, которые написал Таннеру на титульном листе «Огненной бури», и спрашивает себя: открывал ли он книгу? Видел ли надпись?

Всегда твой, Себастьян Бразер

***

Едва Себастьян выходит из здания международного аэропорта в Солт-Лейк-Сити, его окружает жара, и он жалеет, что не переоделся в другую рубашку и не снял галстук, прежде чем поехать в JFK.

— Поверить не могу, что ты летал в Нью-Йорк, — прижимая к себе маленькую блестящую Статую Свободы, говорит Лиззи. Она снова стала прежней собой, и Себастьяну кажется, это потому, что от него все ждут ровно того же: стать прежним собой. — Там так же круто, как показывают по телевизору?

— Еще круче, — обняв Лиззи за плечи, Себастьян притягивает ее к себе и целует в макушку. Уехать было приятно, но он и представить себе не мог, как сильно по ней соскучится. — Может, однажды мы туда съездим. Например, когда выйдет следующая книга.

Лиззи делает пируэт прямо на пешеходном переходе.

— Да!

— Если Лиззи собралась в Нью-Йорк, то, может, нам стоит съездить в Сан-Франциско и посетить Алькатрас. Ты там был? — глядя на него, спрашивает Фейт.

— Нет, но видел с пирса. Мой помощник отвез меня поужинать в ресторан, где подают морепродукты, а потом мы гуляли у воды. Я не знал, что ты хочешь туда поехать, а то отправил бы фото. Но, кажется, у меня есть в телефоне.

Едва успев надуться, Фейт радостно визжит на всю парковку, когда Себастьян подхватывает ее и несет, перекинув через плечо.

Миссис Бразер открывает двери, и вопрос, который задает в этот момент Себастьян, ощущается тяжелым камнем у него на груди:

— А папа и Аарон не смогли приехать?

— Твой отец взял с собой Аарона, чтобы посетить несколько семей, но сказал, что увидится с тобой за ужином.

За последние две недели Себастьян разговаривал с отцом несколько раз, но его отсутствие в аэропорту похоже на спонтанно принятое решение. И ощущается оно как пульсация крови на месте пореза. Как будто случилось нечто неправильное, чего просто не должно быть.