– Убивать? – не унимался Уилл.

– Жить как им хочется. Убийство было ценой за свободоволие, сынок, – мягко пояснил Авери.

Тогда около горы Маунт-Кросс дедушка Рут рассказал ребятам ни одну историю про пиратов, во всех рассказах было много придуманного и выдуманного самим Скоттом. Он был хорошим рассказчиком и запросто мог написать книгу. Но все еще было недосуг. А потом дела маяка не дали ему возможности собрать настоящие сведения о том времени, и поговорить с оставшимися в живых людьми и их потомками.

Оказалось, что бывший шериф Корбин Сноу находится в больнице Святой Анны, в палате реанимации, в коме. Уже почти три месяца, как сообщила Примму медсестра. Его навещает только один человек – Тейлор Миддлтон, мэр Флорстоуна.

– Ты думаешь, что Миддлтон как-то связан с тем, что шериф Сноу больше не может выполнять свои обязанности? – интересовалась Руфь у Оливера, когда они пытались найти в “бортовом журнале маяка” какие-то записи относительно того, как закупалось и менялось оборудование на маяке.

– Медсестра сказала, что Миддлтон приходит два раза в неделю, с тех пор как Сноу впал в кому. Он интересуется у нее, не приходил ли тот в сознание и ничего ли не говорил. Это подозрительно, Руфь. Так делают люди, которые пытаются контролировать ситуацию вышедшую из-под контроля. Зачем Миддлтону знать о том, что скажет Сноу если очнется? Они не были друзьями, когда шериф был в строю.

– Ну, мэр ведь должен контролировать ситуации в городе, не так ли? Возможно, он это и делает.

Примм бросил копаться в коробках, где находились журналы по обслуживанию маяков, документация и книги по навигации судов. Присев на старый табурет, он пригладил редкие волосы и сказал:

– Внутренний голос говорит мне, Руфь, что Миддлтон следит за тем, чтобы пришедший в себя шериф Сноу не взболтнул лишнего. Корбин был другом твоего отца, они отлично ладили и работали. Скотт рассказывал мне, что предложил Сноу работу охранником у себя в маяке, когда Корбин только что вернулся из армии. Они были знакомы много лет, возможно Сноу знал то, что сейчас привело его на больничную койку. А может быть, он даже видел то, за что его хотели убрать, но он выжил. Весь вопрос: надолго ли?

Руфь уставилась на Примма, он говорил вещи, о которых она боялась думать, но думала. Она боялась, что у дедушки могли быть враги и его смерть не просто сердечный приступ, а тщательно спланированное убийство. Это значит... она может быть следующей.

– Мисс Авери, простите, – постучал в приоткрытую дверь охранник Айк Круз. – Там вас спрашивает некая Терранс Адамс. Она сказала, что это срочно.

Маяк был закрыт на ремонт, но иногда подобные таблички никого не останавливают. Особенно тех, чья профессия состоит в том, чтобы докопаться до интригующих историй и неприглядных фактов. Руфь не любила журналистов, они везде пытались сунуть свой нос и грязные руки и написать не о том, что действительно происходило, а сенсацию, в которой факты часто были изменены.

– Мисс Адамс, вы прочли табличку на дверях! – едва увидев девушку, разозлилась Руфь. – Маяк закрыт на капремонт. Все экскурсии отменены.

– Да я не на экскурсию, – улыбнулась она и из-за ее спины вышел Джимми Коберт-Джонс.

Пока Руфь и Примм слушали то, о чем вещала им Адамс, Джимми молча сидел рядом с ней на диване, лишь изредка поправляя ее. Идея навестить хозяйку маяка, которая была к ней добра пришла не сразу, только после того, как Джимми рассказал ей, что возможно его подставил тот, кто раньше работал у мистера Скотта Авери. Но дело в том, что за тридцать пять лет у Скотта Авери работало столько людей, что очень сложно сказать, кто из них мог подставить Джимми. Хотя Руфь почему-то подумала о том, что Терранс пришла в тот момент, когда ей самой нужна была помощь в разгадывании загадок прошлого. А кто может помочь лучше журналистки, которой нужна сенсация? Здесь стоило поступиться своими принципами и недоверием к журналистам, чтобы наконец найти истину, если она, конечно, существовала.

Хотя, признаться, Руфь верила Джиму еще меньше, чем Терранс. Но может быть именно это и было благом на данный момент. В конце концов, они же не жить вместе будут, а искать правду.

– Таким образом, мы с Джимми пришли сюда. Твой дедушка был педантичен, значит вел записи и документы на тех, кто у него работал, не так ли? Нам бы их посмотреть.

Терранс легко улыбнулась, но на лице ее отражалось обеспокоенность. Джимми и вообще был безэмоционален и казалось бы не заинтересован в разговоре.

– Это официальное расследование? – осведомился Примм, когда уже Руфь хотела сказать, что, вероятно, сможет помочь.

– Частное, – буркнула Адамс, поглядывая на Авери. – Мы с Джимми просто хотим уточнить кое-что.

– Ребята, – начал спокойно Примм. – Я не могу позволить вам или кому-то рыться в архивах без соответствующих бумажек, где говорилось бы, что это следствие по какому-то делу. Вы понимаете?

Повисла неловкая грузная тишина, которую нарушил уверенный голос Коберт-Джонса: