Черчилль подозрительно быстро оправился от своего ранения и железной рукой навeл порядок в английском королевстве. Череда громких и тихих отставок блестяще продемонстрировала, что история с «Ирландской республиканской армией» была всего лишь прикрытием для внутренних разборок. Нет, ирландцы действительно были, и покушались именно они. Но настораживала странная слепота британской контрразведки, давшая боевикам ИРА возможность легализоваться в столице, наладить нужные контакты, собрать информацию, разработать операцию и осуществить еe. Не совсем получилось, так вопрос в том - а нужно ли было убивать? Или лорда Мальборо просто предупреждали?

«На Западном, пардон Французском, фронте без перемен». Старина Ремарк «родил» в творческих муках гениальную фразу, которой можно описать все потуги французских генералов вернуть север страны под свой контроль. Как упeрлись неделю назад в немецкую оборону под Парижем, так и стоят до сих пор. Лeгкой прогулки не получилось, а лить кровь по-настоящему желающих не было.

А Левитан вновь удивил, ибо то, что он сделал, называлось в не столь далeком прошлом-будущем полковника Банева «троллингом высшего уровня». Главный голос советского радио озвучил условия сделки между немцами и французами, которая, впрочем, была сорвана банальной жадностью французских генералов. Немцы согласны были отдать им Париж без боя за определeнную мзду. Генералы тоже люди, и жить им хочется хорошо. Особенно, если привычный мир катится под откос и встает вполне закономерный вопрос: «На что жить после капитуляции?» А если к тайному голосу разума добавляется ежедневный скрип жены и воркование любовницы, то поневоле начинаешь искать выходы из ситуации. Но французские полководцы решили, что деньги им нужны не меньше чем проклятым бошам, и часть взятки зажали. За что теперь и расплачиваются... кровью своих солдат.

Андрей рассмеялся представляя какие страсти теперь закипят в штабах Французского фронта, причeм с обеих сторон. Информация была подана чрезвычайно грамотно - ровно настолько и с такими подробностями, чтобы не возникали сомнения в еe правдивости, но без самых важных улик в виде генеральских фамилий. Вычислить, если возникнет такое желание, легко, но до момента предъявления обвинения и ареста виновников вся работа штаба будет парализована взаимным недоверием. И... страхом! Могут ведь и невиновных отдать под суд для сокрытия истинных преступников с ооооочень большими звeздами на погонах. Или нарукавных нашивках? Не помнит полковник Банев как выглядит генеральская форма во французской армии. Не помнит. Только шикарный позумент на цилиндрических фуражках в памяти засел.

Если генералы опаскудились, то адмиралы французского флота оказались на высоте. Ни одну военно-морскую базу Франции немцам взять под свой контроль не удалось. Ну это понятно. Переть на трeхсотмиллиметровые стволы главного калибра линкоров и крейсеров удовольствие то ещe. Немцы хорошие солдаты и в дебильности замечены не были, за редким исключением в лице одного австрийского ефрейтора.

Кстати, Берлинское радио давно не транслировало речей «великого фюрера» в прямом эфире. Только в записи. К чему бы это?

А Левитан перешeл к самому приятному. К награждениям. Сперва, как и положено по рангу, зачитывал Героев Советского Союза. От генералов, где запомнился Рокоссовский, получивший второе, и вполне заслуженное, звание Героя, до солдатика, совершившего подвиг в духе незабвенного Козьмы Крючкова, героя российской пропаганды Первой Мировой. «Пулемeтчик Отдельного полка морской пехоты Черноморского флота сержант Сидоренко сумел заблокировать в блиндаже штаб дивизии Вермахта и удерживать противника там до подхода подкрепления, в результате чего в плен попали 23 военнослужащих германской армии, в том числе два генерала». Храбрый хлопец, и награда вполне заслуженная. Героя и за одного генерала дают, а тут сразу два.

А вот дальше сообщение было такое, что Андрей с Сашкой даже переглянулись от неожиданности. Орденом Суворова первой степени награждался... генерал-лейтенант Зейдлиц, командир Первой Немецкой антифашисткой дивизии «за успешные действия, приведшие к полному разгрому противника и выходу частей дивизии к столице Ирака городу Багдаду»!

Андрей впал в раздумья. Это что же получается. Двадцать третьего, два дня назад, «вероломные английские империалисты напали на мирный Иран», а двадцать пятого к вечеру, всего два дня спустя, награждают командира дивизии, вышедшего в окрестности столицы агрессора. Там, конечно, не три лаптя по карте, как в родимом Союзе, но всe же - пройти с боями за два дня! Немцы в очередной раз доказали, что они очень хорошие солдаты. Тем более приятно, что даже Андрей о существовании этой дивизии имел весьма смутное представление, а противник вряд ли знал больше его. Надо будет позднее послушать Би-Би-Си, оценить реакцию англичан.

И к чему такая спешка с награждениями? Решили порадовать немцев и англичан сообщением о том, что на стороне Советского Союза воюет целая немецкая дивизия?

Левитан перечислил ещe с десяток фамилий офицеров награждeнных высшими степенями полководческих орденов, в том числе двух немцев, и передача на этом завершилась. По радио опять зазвучала музыка, но на этот раз не опера, и даже не классическая музыка, а столь полюбившиеся вождю песни «Песняров», конечно же в переделке композитора Петрова. «Мы трудную службу сегодня несeм вдали от России, вдали от России», - выводили динамики радиоприeмника, сообщая о том, что кризис мятежа закончился. Иначе не звучали бы песни далeкого будущего, пусть и известно истинное происхождение этих песен всего лишь десятку человек.

Подтверждение мыслей Андрея очень вскоре последовало со стороны входа в бункер. Заскрипели еле слышно механизмы входной двери, донeсся неясный доклад дежурного и по коридору прозвучали неторопливые шаги того, кто последние полгода нeс на себе бремя почти всезнания. В кабинет действительно вошeл Виктор. Был генерал Зайцев чуть-чуть серым от усталости, с запавшими глазами, несвежим подворотничком и слегка небритым, суток так двое. Вот только глаза светились радостью.

Пожав руки поднявшимся со своих мест Андрею с Сашкой, Виктор тяжело завалился на свободный стул, отбросил в сторону фуражку, окинул стол взглядом и сказал.