Шрифт:
По эффективности Молодинского боя… только один из пяти крымчаков вернулся домой, из янычар не вернулся никто.
А по тактике… я аналогов не знаю.
Обойдённая, окружённая русская армия оставляет свои укрепления на Оке и кидается вдогонку за более многочисленной татарской.
Что оставили крепости — воинское преступление, что пошли вдогонку — сверхнаглость.
Так ещё пешие догнали конных и ухитрились навязать бой вокруг собственной, притащенной с собой, крепости! Вот этого «гуляй-города».
Главный татарский воевода крымского хана Девлет Гирея — мурза Дивей, быстро придумал беспроигрышную стратегию: загнать русских в их крепость и продержать там 5–6 дней. Численности татар, турок, прочих примкнувших… для этого вполне достаточно. Воды и провианта у русских нет — сами сдохнут. И это правда — русские уже резали своих лошадей.
Но… аргамак под Дивеем упал. Главная голова татарской армии попала в русский плен. Затаился, чужим именем назвался… Но свои же — и сдали. А остальные ханско-татарские головы… годны только храбрость проявлять. Этого-то и у наших хватает.
Только согрели воды…
Как здесь воду греют — я уже рассказывал? Еду нужно варить. Это — в котлах. Дорогая, громоздкая и неудобная вещь — не зря летописец отмечает, что Святослав-Барс котлов с собой не возил.
А для мытья — греют в костре булыжники. И кидают их деревянными щипцами в кадушку с водой. Получается такой… угольно-сажно-копотьный раствор.
Теперь вы меня понимаете? А у меня-то в Пердуновке… Э-эх…
Было бы на месяц позже — вода в реке была бы уже тёплая. А так… лёд только сошёл.
Я не боюсь холодной воды! Вот ни столечко! Обливаюсь ею регулярно. Но сперва-то пот трудовой смыть надо! От холодной — поры на коже сжимаются, вся грязь внутри остаётся. Дальше понятно? Мне прыщей с фурункулами и чирьями — ну хоть где, но — не надобно.
Только от воды в бадейке парок пошёл — прибежал княжий сеунчей.
– Господин! Князь! Володша! Василькович! Велит бояричам! Идти на купецкий двор Яновича! В баню! Оба-два!
Ох, не нравится мне это вороватая морда.
– А с чего это — в баню?
– Дык… вы ж кажный божий день моетесь. Задницы ваши уже и всему войску знакомы. Вот князь и явил милость, велел в добрую баню привесть. Чтоб не на ветерке да в неудобстве, а на полке да с веничком… Гы-гы-гы…
Что-то мне…
«Минуй нас пуще всех печалей И барский гнев и барская любовь».Да и вообще! На хрена мне княжеская милость?! У меня у самого — милости нет, и чужой — не надобно! У меня главная задача ещё с Рождества: сидеть тихо-смирно, не отсвечивать, не выпендриваться, не выёживаться. А тут…
То спишь не так, отчего кол осиновый едва не вбили, то на зарядку сбегал — утопленники сыскались. Теперь вот и сполоснуться после трудового дня нельзя: помыл задницу — сразу к князю зовут.
Факеншит! Не «Святая Русь», а минное поле — на каждом шагу фокусы. Хочу домой, в Пердуновку! Все двери закрыть, все ворота забить, и пусть вся эта «Русь Святая»… там где-нибудь за забором… «глаза сосёт». Со своими князьями, попами и заморочками.
Но просто «послать»…
А если — «послать», но — «фигурно»? С выдумкой, с фантазией… Дипломатично…
«Дипломатическая болезнь» — слышали? А «медвежья болезнь» — знакомо? А — совместить?
– Э… Любезнейший. Передай господину своему мою скорбь великую.
– Цегось?!
– Тогось! Скорбь. От невозможно явится по высочайшему зову его. Ввиду факта наличия присутствия обострения… геморроя.
– К-когось?!
– Факеншит! Кровища! С задищи! Хлыщет! Перенапрягся я, вгрёбывая веслом лодейным. В устремлениях к славе воинской, в возжелании по-истребить агарян безбожных, в чаяниях приумножить славу доброго князя нашего Володши Васильковича. От того и омовения ежедневные совершаю. Во избежание и для облегчения. Ран своих телесных. Ты сам-то глянуть не хочешь? Заглянуть поглубже для удостовериться? А что ж так? По Закону Божьему, при таких делах, столько бед и забот, что… что надлежит мне сидеть в доме своём и не выходить, пока не очистюся. Вот дом мой, стяг бояричев, под ним и сижу.
Тут — ни слова неправды. Просто… некоторое преувеличение и экстраполяция. Съел я чего-то. Весь день — «кишка с кишкою говорит». И — «просится к бумаге». «Минута — и стихи свободно потекут». Ну, может, и не стихи — я особо не приглядывался. Может, там и кровь моя алая… Никто посмотреть не хочет. Злые они все… Вот и мучаюсь страхом: а вдруг у меня это самое? А вдруг я от этого помру?
Кстати, в средневековье есть аналогичные примеры. В смысле: помирают. А вот как с этим среди попандопул? Условия-то жизни у всех одинаковые…