Не велено: стоять ровно, держать строй.

Дурни! Идиоты! Вот же: броском через лес! Овладеть господствующими высотами! Сметая кинжальным огнём…! Или — навесным… Или ещё чем…

Не велено. Стоять. Поднять стяги. Держать строй.

Командиры… Уелбантурить бы вас всех тройным факеншитом! Вот же: враг не готов! Удачный момент! Атаковать немедля! Стометровка — и я в лесу. Ещё одна — и я уже на гребне над Бряхимовом…! Та-та-та… пулемёт, миномёт, подствольничек…

Не велено. Держать строй. Снять шапки, перекреститься — Владимирскую чудотворную из оврага подняли, в середине, за строем поставили.

Хорошо стоит. Высоко подняли. Блестит ярко. Как раз между «ягодицами» наших построений. Так и зовёт, так манит. Своими сорока фунтами золота в окладе. Супостаты точно туда полезут.

И тут мы их… с двух сторон нашими ягодицами… В смысле — хоругвями.

Какой-то брюхатый начальник, придерживая саблю у бедра пробегает мимо и тычет в меня пальцем:

– Хуиви! Застебни!

Что?! Да за такие слова…! Факеншит! Угро-финны… «Хуиви» — шарфик или какая-нибудь ещё хрень на шее. У меня ворот кафтана распахнут: пока лезли наверх — согрелся. Спасибо, дядя, «застёбываюсь».

Всё, поздно. Кретины. Проспали.

В лесу напротив видны толпы вооружённых людей. Они бегом прорываются сквозь молодую поросль по краю леса, растягиваются в линию напротив нашей. Дистанция — сто шагов, 60–70 метров. Хорошо видны черты лиц, кисти рук, детали вооружения.

Ранним утром слышимость хорошая, с той стороны — разговор, кашель, бряканье оружия.

Это тебе не «Градом» где-то кого-то. Это — «лицом к лицу». Знакомого. С сегодняшнего утра. Визуально и предсмертно.

Страшно. До дрожи. Пока — не от того, что они тебя хотят… А что ты сам вот-вот… вон того. Или — вон того… Зарезать. Или — вспороть. Или — раскроить. И как он потом будет… распоротый. Или — проколотый. Или — порубленный.

Последнее — вряд ли. У меня топора нет. А саблей я… Плевать. Буду колоть. «Огрызками». И резать — ими же. Вон того длинного. Или вон того, рыжего. А вон тот… сильно здоровый. Лучше… пусть его другие.

«…по большей части народ крупный, высокого роста, здоровый, с смелым взглядом…» — вот таких сейчас и будем резать. Или — они нас. «Свободными, непринуждёнными движениями».

Лица открытые — личин, забрал нет. На голове круглые шапки без нащёчников и назатыльников. Вроде бы матерчатые. Но что внутри — хрен знает. Гнутый крест на всё темечко? Держалка для черепушки.

Круглые щиты с умбоном в середине. Диаметр 60-100 см. Толщина… ну-ка поверни дружок… Ага. Ерунда — 1 см. И вес у него… если из ясеня — килограммов 3–5. Фигня. Топора — не удержит. Игрушка. Для бегуна.

Ну и правильно: лесовики хорошо дерутся из засады. На поле — не стоят, по полю — не ходят. Только бегают. В атаку — быстро бегом вперёд, из атаки… — ещё быстрее.

Строя не держат — бой поединком. Трое на одного со всех сторон. А вот строем, «лицом к лицу»… оружие у них на это не рассчитано. И с копьями так же — рогатин нет. Обычные охотничьи копья среднего размера. Значит, будут не только от бедра тыкать, а и сверху колоть, и сблизи помётывать.

Луков много, через одного. Луки — дрянь. Слабенькие. Ни вставок, ни накладок, ни рогов. Просто небольшие палки с верёвкой.

Сабель, мечей — не вижу, топоры — у каждого. На наши плотницкие похожи.

Корпусных железных доспехов не вижу. Ни — кольчуг с панцирями, ни — чешуи. Про ламилляры… не здесь. Хотя у кого-то из их вятших — могут быть.

Стёганки-безрукавки. Вроде — льняные. Чем-то пропитаны — тёмные. Не от Версачи? Фигня вопрос. Главное — сколько слоёв? Чем проложены? Как они на прокол?

Интересно: из-под верхней безрукавки — торчат широкие рукава белых рубах. И чёрные кожаные рукавицы с раструбами. Так они что, локти — не защищают?!

На шеях какая-то… ошейник. А сам плечевой сустав голый! В смысле — без брони.

А на ногах? Под безрукавкой торчит длинная рубаха, чуть выше колен, кайма шитая, штаны домотканые мешком висят, онучи, лапти. Лапти фирменные — мордовские восьмиугольные.

Всё ребятки, хана вам — солдата без сапог не бывает!

Герои лесных племён, извините за выражение. Воюют исподтишка, впятером на одного. Как в сказании об Абрашкином городке (Обран ош).

Противники выбегали из леса, утаптывали росший по краю кустарник, разворачивались в линию, поднимали оружие и щиты. Щиты раскрашены, часто — белым геометрическим орнаментом. Но один меня просто взбесил — свастика!

Ну, арийцы мордовские, вы сами виноваты! У меня на этого паука… идиосинкразия. Ещё с до-рождения. С 41. Когда батя мой под Киевом таких отстреливал. Понимаю, сочувствую — у вас вполне может быть другой смысл. Но у меня — отношение генотипическое. Нехрен было такую цацку сюда притаскивать.