И ринулся к Сольвейг. Она испугалась порыва, но не ушла.

— Не передумала? — спросил он с мрачной надеждой. — Нрав твой не смягчился?

Сольвейг молча обходит его и пытается уйти, чувствуя взвинченность парня. Но он встает поперек дороги, преграждая путь.

— Стыдишься бедняка? Да, я тебе не пара… Вахлак и есть вахлак…

— Нет, все не потому! Все понял ты не так! — возмутилась она.

— Все так! Я знаю сам… И хмель мне враг давнишний. Я зол был на тебя, вот он и победил… Пойдем же, танец ждет, — тихо попросил он в конце фразы.

— Не смею я… Хотя бы и хотела… — смутилась она.

— Мешает кто?

— Родители… Они мне запретили…

— Ах, запретили… Ну, а ты сама?

— Пойду я, мне сестру нельзя оставить…

Пер Гюнт меняется в лице.

— Ну, нет!.. — голос его резко садится, звуча угрожающе: — Не нравится олень?.. Могу я троллем стать… И ровно в полночь я к тебе явлюсь… Кровь высосу из жил, коль для любви она не пригодилась… Сестру ж твою, малявку, и вовсе заглочу, чтоб взрослым не мешала.

На этой месте Хильда взвизгнула и умчалась в дом. А Пер продолжал живописать:

— Я оборотнем буду до рассвета и стану бледный труп без устали терзать, чтоб не узнал потом никто красотку, — и вдруг, круто изменив тон, взмолился: — Ну, потанцуй со мной!

Сольвейг, содрогаясь от омерзения, не приняв его черной шутки:

— Ну, нет! Ужасен ты!.. Мне было показалось… — она в отчаянье махнула рукой и убежала в дом.

— Отдам вола за помощь! — опять напомнил о себе жених.

Пер несколько мгновений мрачно смотрел на него, потом решился:

— Там Ингрид?.. Ну, пойдем.

Скрываются за домом.

— Папа! Мама! — не сразу добившись внимания, со слезами жаловалась девочка. — Он грозился съесть меня, проглотить, а у Сольвейг кровь высосать до капельки!

Тут и Сольвейг вошла.

— Да кто? Говори толком! — потребовал отец громко.

Общее внимание застолья было уже приковано к ним.

— Да тролль! Пер Гюнт!.. — выкрикнула Хильда.

— А! Пер! — поднялся хозяин. — А что я говорил!

— Ну, все, терпенье лопнуло! — вскочил и кузнец Аслак, давний враг и соперник Пера. — Я его убью! Детей пугать — совсем с ума свихнулся! Язык поганый выдерну, швырну собакам — брехать им будет веселей с такой-то пищей!

— Он пошутил, — испугавшись, попыталась возразить Сольвейг, но ее никто не услышал. Пьяная компания уже с криком и грохотом отодвигаемых сидений рвалась на улицу, вытолкнув туда и стоящую в дверях девушку. Встречная толпа с танцев шла к дому, возбужденно крича от избытка чувств. Они хотели зазвать в свои ряды жениха с невестой.

— Что случилось? — спросили из толпы молодежи, увидев сильно возбужденных старших.

— Пер Гюнт пугал ребенка и к девице приставал со своими вечными глупостями! — прорычал кузнец. — Их вусмерть напугал.

— Да нет, не вусмерть вовсе, — сказала Сольвейг, но ее опять никто не услышал.

— И я его прибью! Достал уже дерьмец!

— Да ладно, ерунда, — испугался уже отец Хильды и Сольвейг. — Приструним и хорош…

— Он не поймет, — зло усмехнулся кузнец. — Струнили так и этак- все струны оборвали. Нет, с корнем надо рвать!

— Да, проучи его! — раздались крики из толпы. — А мы тебе поможем!

— Уймитесь все! — крикнул распорядитель свадьбы. — Не хватало нам здесь драку устраивать! Выгоню драчунов!

— А точно — гнать его со свадьбы! — заорали в толпе.

— Нет, я его убью! — вгонял себя в раж кузнец, похоже, решивший стать берсерком.

— Папа, он его убьет? — испуганно спросила Хильда, уже не зная, чего хочет сама — от всего страшно было.

— Все может быть, Фенрир их задери! — в сердцах ответил отец. — Снаружи — люди, кто ж они внутри?

Сольвейг трясло от страха и отчаянья — ведь это из-за нее все произошло! Она всему виной. Неправильно себя повела с парнем — и вот… А кто их знает, как правильно себя вести с парнями? И так, и эдак — наперекосяк. Ей вдруг стало очень жалко Пера — ведь на самом деле он ничего ей плохого не сделал. А слова?.. Откуда ж ему знать, что они с сестренкой шуток не понимают.

— Эх, дочка-дочка, — посетовала мать Сольвейг. — Совсем нельзя оставить без присмотра. Нашла себе дружка: дыряв камзол, дырява и башка. Смотри сама, в каком он здесь почете…

— Сынок мой здесь? — вдруг перекрыл шум звонкий женский голос. — Схлопочет он сейчас по заду палкой, кулаком меж глаз! Шутить посмел он с матерью своей… Ну, где мой Пер?

Сольвейг повернулась на голос. Маленькая, сухонькая седая женщина грозно размахивала палкой и рыскала по толпе сверкающим взглядом.

— Такая палка для него легка, — мрачно усмехнулся кузнец, закатывая рукава. — Я за тебя намну ему бока…