Отвлекаться, однако, не стоило.

Томас подхватил Эмили, которая пыталась отползти в сторону, и, прижав ее к себе, прыгнул обратно в сторону шлюза. «Су-фтах!» Обратный путь прошел совершенно без приключений, на корабле его уже ждали перебинтованные «вторые номера» и хмурый Дауд, однообразными, механическими движениями протиравший свое оружие до зеркального блеска.

Клинок Дануолла нанес очередной удар — точный и безжалостный, как обычно.

***

Мужчина на неудобном деревянном стуле пошевелился. Вечер за окном густел, обещая темную, окутанную густыми тучами, ночь. Аудиограф продолжал поскрипывать, перфорируя картонные пластинки и прилежно фиксируя все стуки и шорохи подвалов Аббатства.

— Выходит, прямо сейчас у нас в руках находится ни кто иной, как непосредственный похититель будущей императрицы Эмили Колдуин! — произнес он с иронией. — Прекрасно. Прекрасно. Никогда не думал, что мне так повезет.

— Насчет «в руках» — это преувеличение, — поправил его тот, что рассказывал. — Операция была плодом творчества многих людей. Хайрем Берроуз приказал похитить Эмили Колдуин, Билли Лерк спланировала его, Дауд занимался руководством — а я лишь был непосредственным исполнителем, острием клинка, если так можно выразиться.

— Пусть так, — отмахнулся инспектор Кук. — А что случилось с леди Эмили после?

— Там все было просто, мы прошли Ренхевен вверх по течению и передали девочку братьям Пендлтонам. Думаю, они прятали ее в «Золотой кошке» — удобно, безопасно, надежно. Кто станет искать принцессу в борделе? Корво, как вы знаете, обвинили в цареубийстве — доказательств не было никаких, мотив отсутствовал, куда пропала дочь Императрицы, не сообщали — но кому были интересны эти мелочи? Глухо говорили лишь о том, что Берроуз, сразу же назначивший себя Лордом-регентом, очень уж ловко воспользовался сложившейся ситуацией, но напрямую обвинить его в смерти Джессамины никто не додумался. В этом смысле все прошло удачно.

— А в каком нет?

Томас скривил губы.

— Дела пошли не туда почти с самого начала. Предполагалось, что Берроуз предпримет жесткие меры по стабилизации экономики и разработке вакцины против чумы. Но все осталось так же, как и при покойной Императрице, даже еще хуже: аристократия осталась при своих, даже увеличила власть и влияние, а бедных бросили даже пытаться вылечить. Лорд-регент принялся внедрять в жизнь едва ли не все изобретения Соколова — пистолеты, работающие на ворвани, стены света, разрядные столбы, сторожевые башни… да только смысла в этом не было никакого — крысы не ходят через ворота, и ядром из башни их не убьешь. Все это проектировалось и использовалось только и исключительно против зараженных. Против людей…

Бывший «китобой» глядел опустевшими глазами в пустоту.

— Их убивали каждый день, сотнями, и ткацкие фабрики не справлялись с заказами на саваны для покойников — пришлось неофициально подключать откровенные банды, тех же Шляпников, к примеру… Целые районы города пришлось отрезать, ввести карантин, обречь всех жителей на долгую мучительную смерть без шансов на лечение, без надежды на уход. По сути, Берроуз делал то же, что и Джессамина, только более грубо и безответственно — оберегал себя и своих людей и плевал с высокого шпиля перестроенной Башни Дануолла на всех остальных. Городу перешибли позвоночник, но вместо лечения затянули в жесткий стальной корсет — и он бился в агонии, умирая. Это было не то, на что мы рассчитывали.

— Кстати, он к вам больше не обращался? — спросил инспектор, что-то отмечая у себя в блокноте.

— Даже если бы и хотел, то не знал куда, мы перебрались на новое место сразу после покушения, Дауд решил, что осторожность не помешает. Затопленный финансовый район Радшора, его центральная часть, оказался почти идеальным местом в смысле надежности — ни деятельности чересчур наглых банд, ни рейдов городской стражи можно было не опасаться. А запах — из Затопленного квартала очень быстро сделали свалку для тел умерших от чумы — что ж, у нас были маски, да и вообще ко всему можно притерпеться.

Томас невесело усмехнулся.

— Самое обидное, что придраться было не к чему — деньги Берроуз аккуратно заплатил, сделку выполнил. Вот только заказов мы после этого, можно сказать, не получали — Лорд-регент принялся чеканить монеты направо и налево, грянула инфляция, и наши услуги стали мало кому по карману, а старые накопления обесценивались прямо на глазах. Так что, по сути, Берроуз надул нас и здесь.

Где-то вдали, далеко в море, сверкнула молния — в комнату залетел только ее слабый отблеск, но Томас не заметил и его, он уставился в исцарапанную бесчисленными наручниками прежних заключенных столешницу.

— Но главное даже не в этом. Больше всего изменился сам Дауд. Он и раньше-то был не слишком разговорчив, но теперь полностью замкнулся в себе. Случалось, он целыми днями сидел на верхнем этаже бывшей Торговой палаты Радшора, о чем-то раздумывая, перечитывая свои журналы и книги, надиктовывая целые стопки пластинок на аудиограф. Заказы стали редкими, но он часто не брал даже те, что нам предлагали, и это приводило Билли Лерк в ярость. Убийство Императрицы что-то выключило в нем — а может быть, наоборот, включило. Возможно, перед тем, как его клинок остановил сердце Джессамины, Дауд увидел в ее глазах то, что поколебало его уверенность в собственной правоте. Секунда сомнения, маленькая искра колебания… но за последующие месяцы эта искорка разгорелась в пожар, который пожирал его изнутри. Особенно учитывая, что каждый новый день доказывал — Хайрем Берроуз справлялся с управлением Империей куда хуже Джессамины.