Шрифт:
Тото. У твоего деда были только дочери, у твоего отца тоже. Что послужило поводом для моего удивления и падения духа.
Леон. Со стороны матери, то же самое. Дочери, дочери, дочери… У тебя тридцать тёть и семьдесят две кузины.
Тото. Настоящий дом терпимости! И, тем не менее, я тут. Объясни, время пришло.
Леон. Нужно заметить, что когда ты родился, я уже изменял твоей матери.
Тото. Нельзя открывать мне всего сразу, нахрапом! Я бунтарь, но, когда нужно судить других, я полон предрассудков. Не будешь же ты утверждать, что я не от моей собственной матери!
Леон. Не буду. В этом не может быть сомнений. Я видел, как ты появлялся. Тогда уже пошла мода приглашать отцов на мясокомбинат.
Тото. Значит, я не твой сын?
Леон. Это рабочая гипотеза. Однако твоя мать была мне безнадежно верна. Впрочем, не по совсем лестным для меня причинам. И у тебя, кстати, мой нос.
Тото(язвительно). Хочешь забрать его обратно?
Леон(грустно). Мерси. Моего мне достаточно. Что ж ты не спрашиваешь меня о причинах?
Тото. Смысл? Они вот-вот сами появятся. Чувствую, как ты горишь желанием высказаться. И, как обычно, наворотишь в три короба… я тебя знаю, по носу видно, шевелится…
Леон. И, тем не менее, это чистая правда! Я читал в научном журнале, что природа даёт наследника слабому. Мальчики родятся от изнурённых отцов.
Тото. И так как ты, несколько опрометчиво, мечтал о появлении сына, то стал морить себя голодом?
Леон. Нет. Несмотря на множество неприятностей в жизни, у меня всегда сохранялся прекрасный аппетит. Однажды, в целях противостоять твоей матери, которая зашла слишком далеко, я решил устроить голодовку протеста… однако мне удалось дотянуть только до третьего. Когда подали сыр [3] , я не смог устоять! Но уже тогда, помимо, разумеется, мимолётных приключений, у меня имелись две постоянные любовницы. Я, дорогой мой, в своё время был атлетом… горничная…
3
Вслед за аперитивом традиционный французский обед состоит из холодных закусок, основного горячего блюда, после чего подаются разнообразные сыры, за которыми следует десерт и кофе (Примеч. пер.)
Тото. Уже?
Леон. Конечно, другая! Рыжая такая была, красуля. Каждое утро она приносила мне завтрак. Я работал в башенке с рассвета, там был мой кабинет. Она туда поднималась. Я всегда много работал!
Тото. Ты уже готовился в академики, выскочка?
Леон. Да, но меня приняли только с третьего раза. Я также был любовником прелестной комедиантки. Не назову её имени из приличия, она стала известна.
Тото. Избавь, пожалуйста, от твоих скабрезных подробностей. Я, как ни как, твой сын!
Леон(вздыхает). Увы! Я был влюблён по уши! Если б ты увидел её теперь, то, конечно, засмеялся бы. Однако что поделаешь, малыш, прошлое! Я возился с ней все вечера напролёт, ты же знаешь, что это значит?
Тото. Короче! Цифры мне не нужны, они всегда врут.
Леон(мечтательно). И, тем не менее, какое славное было время! Теперь я могу в этом признаться, мой мальчик…
Тото(твёрдо). Нет, папа, ты не можешь мне ни в чём признаваться. И падение твоих показателей меня совершенно не интересует. Короче?
Леон. Короче, возвращаюсь я как-то домой из театра, утомлённый…
Тото. Театр — это опасно… можно войти в роль.
Леон(с плутовским видом). Нет, я предпринял все предосторожности. Было жарко, твоя мать спала на животе. Тогда она была ещё весьма аппетитна. Я был, дорогой мой, без сил… и даже не предполагал, что ещё способен на что бы то ни было. Однако, дорогой мой, однако!
Тото(бледный, безжалостно кричит, хватая отца за грудки). Однако я отказываюсь быть зачатым таким омерзительным образом, подлец!
Леон(гнусно смеясь). Что ты хочешь, мой мальчик, я поставил себя в ситуацию, предполагаемую наукой, я был без сил! Таким именно образом ты и родился — вопреки законам генетики.
Тото(вне себя, тряся отца). Развалина! Старпёр сраный! Выкладывай свои академические, со скрипом! (Он набрасывается на отца.) Пальцы на ногах расставлять бессмысленно — не удержишь! Ты так и остался слабаком, тряпка несчастная! К тому же ты дашь мне немедленно десять тысяч, у меня ни гроша!
Леон(стараясь сохранить достоинство). Невозможно! У меня руки связаны.
Тото. Вот именно. Я знаю, где ты бабки прячешь, жила консервативная, грязный фашист! Прошу покорно. Я возьму двадцать и оставлю тебе бумажку, чтобы ты покуражился, когда мама тебя отвяжет… если она тебя отвяжет! Вот видишь, не такой уж я и плохой, как рассказывают!
Леон(глядя на сына, который надел его лаковые туфли и положил в карман деньги, говорит с болью и слезами в голосе). Ты меня не любишь… малыш?