— Афраний!

Тот явился почти мгновенно и сразу же объяснил: бутылка найдена сегодня на рассвете на берегу океана.

— Как она могла там оказаться? — он отлично помнил эту этикетку с рваным рисунком, что был покорежен его ногтем.

— Батюшка царь, — негромко вступил в разговор прибежавший снизу Бунша, — у нас тут дела всякие накопились, порешать бы.

Его величество бросил на него уничтожающий взгляд: молчи, идиот! Какие там дела! Перед нами таинственная вещь. Бутылка, утраченная в ночной пахучей пещере, как–то оказывается на воле, на берегу! Сама, что ли, она туда добралась?! Тогда кто–то, значит, вынес? Кто?!

Петроний, собака, подбросил? Куражится?

Не без труда придворные, уже в большом количестве толпившиеся в верховной спальне, обратили внимание государя на себя и на то, что творится внизу.

— Что это?! — спросил он, выпучив глаза.

— Сегодня под утро, в твоем гареме, — пояснил Бунша.

— Все в одном месте, — пояснил Черчилль, ничего не пояснив.

У главного костровища сидело, лежало и валялось на земле десятка два совершенно незнакомых мужиков. Более чем незнакомых — чужих! Все были голые, изможденные на вид и какие–то невменяемые. То есть они были в том состоянии примерно, в каком нашелся в Парашиной хижине де Голль.

Его величество резво спустился вниз. Рассмотрел вблизи свалку новичков.

— Откуда они? — задал он вопрос, не рассчитывая получить ответ.

— Все вместе. Разом. В одном месте, — сказал Бунша.

Его величество кивнул ему, мажордом пытался довести до сведения государя все важное в этом деле.

— Ты хочешь сказать, что до налета на мой гарем они где–то тусовались все вместе?

Бунша пожал плечами — мол, что я могу знать, но, похоже, что–то в этом роде.

— Они одного возраста, — сказал де Голль, сам, кстати, изрядно помолодевший за последние месяцы, да так ничего и не сообщивший, откуда он приполз в хижину Параши.

Царь царей прекрасно понимал, что докапываться до причин этого явления нет никакого смысла — все равно не докопаешься, надо как–то адаптировать партию гостей к убудской реальности и, подумав, может быть, использовать.

— Накормить. Поселить. Присматривать.

Часть придворных засуетилась. Остальные остались стоять, говоря своим видом: это еще не все.

— Это не все?

— Они построили корабль! — сказали они почти хором.

— Кто построил корабль? — переспросил его величество.

Конечно, имелись в виду не эти полутрупы. Председатель построил свой ковчег? Столько дней ожидания, стройка превратилась в миф, а будущий лайнер казался не более возможным, чем коммунизм из доклада генсека. И вот! Вдруг! Разом!

— Когда? — не очень вразумительно спросил царь царей.

— Только что, — был ему столь же вразумительный ответ, даже непонятно, от кого именно.

— И что теперь? — это была наполовину мысль вслух.

— Спускают на воду, — вступил в разговор самый информированный — Афраний.

Внутри у его величества возник внезапный холод, а лицо загорелось. Он понял, что совершенно не готов к такому стремительному развитию событий. И к тому, что большая лодка будет готова, и к тому, что будет готова так внезапно.

Несколько секунд паники. И дополнительная паника из–за того, что эти бараны видят его в таком состоянии.

Надо что–то делать.

Что угодно!

— Пошли посмотрим.

Делегацию рухнувших с неизвестного дуба уже увели к дальним хижинам. Как их использовать — бросил взгляд вдогонку им его величество. Нет, голова не могла работать в двух направлениях сразу.

Сначала — корабль Председателя.

Афраний знал свое дело. Он провел царя царей и пару маршалов, взятых для охраны и присягнувших, что охранять будут как следует, по потайному своему маршруту под сенью крон и по камышовым тропам ближе к устью Глиняного ручья. Сам ручей был форсирован по архипелагу камней, торчавших в удобном беспорядке через расплывшееся русло.

— Стройка была там, — сказал начальник тайной службы, показывая налево. И повел маленький отряд направо.

Там у него через какую–нибудь сотню шагов отыскалось прекрасное наблюдательное место. В гуще листвы коренастого лесного дерева, в развилке меж двумя стволами, была устроена площадка из связок камыша. Там вполне могли поместиться двое. Маршалы остались внизу, чтобы зорко поглядывать по сторонам.

— Смотрите туда, царь батюшка.

Его величество и сам уже все разглядел. Слева мрачно молчала плотная и страшно охраняемая роща, куда не мог проникнуть никто, даже Афраний — в него дважды ночью попадали из лука, но раны были пустяковыми. Ночью — значит, стреляли на звук, и можно себе представить, сколько там сидит злых лучников. Там, в роще, все их машины и заготовки для производства оружия.

— Уралмаш и Ижмаш, — прошептал государь.

— Что? — с неожиданным испугом в голосе спросил Афраний.