Шрифт:
Милосердие… Тейроне остановился.
Бродяга, не ждущий ничего хорошего, на всякий случай попятился назад.
«Тейроне, никогда не забывай о милосердии. Облегчишь душевную боль ближнего своего — и тебе станет легче».
Тейроне достал кошелек. Аккуратно спрятал карту памяти на прежнее место. Он снова вспомнил слова дяди Солли: «Но не давай милостыню, только когда у тебя изобилие. Кость, брошенная собаке, — не милосердие. Милосердие — это кость, которую ты делишь с собакой, когда так же голоден, как она».
Он достал из украденного кошелька купюру в пятьдесят рандов и протянул бродяге.
— Да благословит тебя Господь, брат! — Грязная рука проворно схватила банкнот, и он мигом исчез, как у фокусника. Потом и сам бродяга испарился, растаял. Он, видимо, боялся, что Тейроне пожалеет о своей щедрости.
Тейроне зашагал в сторону Куин-Виктория-стрит.
«Все время двигайся».
Думать можно на ходу.
«Карманнику нельзя щелкать клювом. Двигайся!»
И дикое напряжение внутри немного ослабевало, если он куда-то шел.
Ладно, значит, вот что произошло. Он украл не тот кошелек в неудачное время.
Речь не о доле в сделке с наркотиками.
Охранники из торгового центра погибли, потому что он украл не тот кошелек в неудачное время.
А теперь убийцы схватили Надю. По той же причине.
«Двигайся!»
Нет смысла грызть себя за то, что случилось. Надо выручать Надю. О себе он подумает потом.
Все просто. Он обменяет карту памяти на сестру.
«Тогда почему ты так боишься?»
Он шагал по Перт-стрит, по Вреденбург, в сторону Лонг-стрит.
Ему было страшно. Он помнил типа из торгового центра, помнил его глаза. Он совершенно хладнокровно вошел в комнату охраны и перестрелял охранников, как мишени в тире, без всяких эмоций… Такой вряд ли подойдет к нему и скажет: «Спасибо, брат, иметь с тобой дело — одно удовольствие». Он заберет свою карту памяти, а потом убьет и его, и Надю…
Его передернуло. Из-за него Надя страдает. Если они тронут его сестру хоть пальцем… Сердце у него готово было выскочить из груди. Он повернул налево, на Лонг-стрит, и зашагал на юг, к Столовой горе.
«Двигайся!»
«Выбрось страшные картины из головы. Думай!»
Тейроне Клейнбои постепенно избавлялся от страха. Он соображал на ходу. Вспомнил все, что произошло, с самого начала. Он должен забыть о том, что случилось с ним, он должен проникнуть в голову человека с холодными глазами, он должен взглянуть на все с высоты птичьего полета. Вот что ему сейчас нужно.
Тейроне дошел до перекрестка с Бёйтесингел-стрит, повернул на Клоф-стрит, очутился в толпе студентов, бизнесменов, туристов, стройных фотомоделей и бродяг, которые пытались помочь автовладельцам найти место на переполненной парковке. У входа в закусочную ненадолго остановился, положив руку на затылок. Он глубоко задумался.
Потом он развернулся и зашагал в обратную сторону.
В Скотсе-Клоф Гриссел взял с собой Мбали, потому что по пути собирался ввести ее в курс дела. Он рассказывал подробно, стараясь ничего не упустить.
Ему пришлось нелегко. Мбали была до ужаса законопослушным и сверхосторожным водителем. Кроме того, она еще обижалась на него. То и дело перебивала, качая головой, когда он возмущался вмешательством Государственного агентства безопасности, «колониальными замашками» МИ-6, из-за того, что она невольно стала соучастницей в уничтожении вещественных доказательств по делу об ограблении и пяти убийств.
Гриссел продолжал. Он закончил, когда они на пять минут остановились перед домом номер 18 по Элла-стрит, рядом с каретой скорой помощи и шестью патрульными машинами ЮАПС.
— Это совершенно недопустимо, — заметила Мбали.
— Понимаю. Но именно так обстоят дела, — ответил Гриссел.
— У нас демократия, — сказала Мбали.
— Ты так думаешь? — съязвил Купидон с заднего сиденья.
— Замолчи! — воскликнула Мбали, как будто Купидон богохульствовал.
— Именно поэтому я попросил вас всех в торговом центре выключить телефоны, — пояснил Гриссел. — Потому что теперь я совершенно уверен, что они перехватывают наши разговоры и могут без труда вычислить наше местоположение. Они не должны знать, где мы. А нам нельзя забывать, что у них есть доступ к тем же базам данных, что и у нас, только им не требуется дожидаться ордера… И очень может быть, что наши кабинеты тоже прослушиваются…
Мбали покачала головой.
— Придется это предположить, — настаивал Гриссел.
Она молча кивнула.
— Я попрошу начальника участка «Грин-Пойнт» не разглашать информацию о гильзах с гравировкой в виде кобры. Если этот след, — он показал на большой дом, — нас куда-нибудь выведет, мы будем на шаг впереди них… А теперь давайте обсудим то, что случилось в торговом центре на набережной. Я имею в виду происшествие с карманником. Мбали, что вы обо всем этом думаете? — Он надеялся, что Купидон поймет его игру и на время заткнется.