— Чего?

— У калитки какой-то тип тебя спрашивает, — сказала хозяйская дочь. Она всегда говорила только по-английски.

— Тип? Что за тип? — Наверняка из полиции. Сердце у Тейроне ушло в пятки.

— Не знаю, — раздраженно буркнула хозяйская дочь. — Просто какой-то парень.

— Как он выглядит?

— Цветной, в серой бейсболке.

Тейроне охватил ужас.

— В черной ветровке?

— Да. Впустить его?

— Нет! Скажи, что меня нет дома!

Он понимал, что в его голосе слышен страх, и напряженно ждал ответа. Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть эта толстуха над ним сжалится!

— Что ты натворил? — подозрительно спросила она.

— Пожалуйста, прошу тебя, скажи, что меня нет дома. Ну пожалуйста! — Тейроне схватился за дверную ручку, тихо открыл дверь и вышел, радуясь, что убийца не видит его на заднем дворе. Он подбежал к забору и вдруг остановился.

Тот тип ее застрелит.

Он бегом вернулся в пристройку, нажал кнопку внутренней связи.

— Будь осторожна, запри дверь, он очень опасен. Он тебя убьет. Вызови полицию. Быстрее!

Он выбежал, подтянулся, перелез через забор. На той стороне на него набросилась большая собака.

Ньяти нашел Гриссела и Купидона в коридоре.

— А я вас искал. Зайдите ко мне в кабинет!

Как обычно, Жираф никаких эмоций не выказывал.

Ньяти закрыл за ними дверь.

— Садитесь, пожалуйста.

Они сели.

— Бригадиру звонил наш комиссар. Нам велено передать все материалы дела сотрудникам госбезопасности. — Он изобразил пальцами обеих рук кавычки. — И прекратить расследование.

Гриссел увидел, что Купидон усиленно подмигивает. Он очень боялся, что Ньяти спросит, в чем дело. Он боялся жучков.

— Есть, сэр! — быстро ответил он.

Тейроне вскрикнул, крик сорвался с его губ непроизвольно. Огромный пес зарычал, оскалился и приготовился к прыжку.

Однажды жаркой летней ночью, когда он болтался со сверстниками на углу улицы в Митчеллс-Плейн, кто-то из них сказал: если на тебя нападает собака, лучше всего сделать две вещи. Броситься на пса, размахивая рукой. Потому что их натаскивают кусать за руку. А потом, не дожидаясь, пока он схватит тебя за руку, бей его в нос.

Сейчас тот давнишний совет очень пригодился Тейроне.

Не думая, он шагнул навстречу псу, размахивая костлявой рукой. Господи, неужели с него не хватит боли?

Пес попятился, подняв облако пыли, и Тейроне готов был поклясться, что на его морде появилось недоуменное выражение, как будто он спрашивал: «Какого черта?» Пес, застыв на месте, пропустил Тейроне. Тот осторожно прошел мимо, прижимаясь к забору. Он не знал, дома ли кто-нибудь из соседей.

Как только Тейроне побежал, пес снова бросился в погоню.

Несмотря на все свои недостатки, Вон Купидон всегда быстро оценивал ситуацию.

Когда Гриссел достал записную книжку и ручку и положил их на стол, готовясь записывать, его напарник сразу сообразил, что Жираф непременно что-то об этом скажет.

— Госбезопасность? С какой стати?! — возмущенно воскликнул Купидон.

Гриссел надеялся, что Купидон не станет переигрывать, это звучало театрально, и потом, раньше он никогда не возражал Ньяти. Он быстро нацарапал: «Кабинет прослушивается (?) Говорите снаружи». Записку он придвинул к полковнику. Тем временем Купидон продолжал:

— При всем к вам уважении, сэр… Что госбезопасности известно о расследовании уголовного дела?

Ньяти прочел записку и кивнул:

— Извините, господа, но так обстоят дела. Прошу передать мне всю документацию по делу.

Под запиской Бенни он черкнул: «5 минут».

Гриссел ответил: «У бара».

Он почти добежал до высокой стены вокруг соседнего дома. Но пес не отставал. Тейроне пришлось развернуться к нему лицом.

На сей раз пес не остановился. Он набросился на него, метя в живот и пах. Тейроне едва не закричал.

Какая гнусность! Кто, интересно, натаскивает своего пса откусывать людям члены? Гнев одержал верх над страхом, и он замахнулся кулаком, целя псу в морду, почувствовал острую боль в кулаке. Пес завизжал.

— Эй! — окликнул его мужской голос из окна второго этажа.

Пес обернулся, и Тейроне бросился бежать. Адреналин удесятерил его силы, он пришел в себя уже на соседней улице, хотя совершенно не помнил, как туда попал.

Он просто бежал.