Стрельба стихла несколько минут назад, отряд из двадцати двух солдат четвертого ранга, потеряв половину бойцов откатился назад, унося немногочисленных раненных. На поле боя осталось от силы шесть человек противника и более десяти из нашего отряда. Это был самый тяжелый бой. Для победы были брошены все силы, включая атаку смертниками и несколькими случаями самопожертвования.

От шестидесяти человек вышедших четыре дня назад из шлюзовой камеры базы, в строю нашего отряда осталось одиннадцать бойцов. Бросив взгляд на то место, где лежал Витр, я понял что скоро нас будет всего лишь десять.

— Восемь шесть, — позвал меня Трофим, убедившись что я его слушаю, он сказал: — Если Витр умрет, то все наши старания напрасны. Все имеет смысл, только если командир вернется на станцию вместе с нами. Без него, мы лишь кучка недобитых солдат.

— Что я могу? — дернув плечом, я отвернулся от внимательно смотрящих на меня глаз.

— Парень, я не первый день на войне, — похлопав себя по внутренней части бедра, он сказал: — С такими ранами, что была у меня здесь, люди не выздоравливают. Мне все равно какие у тебя отношения с командиром, но ради уже погибших, сделай, сделай что сможешь.

Я и сам чувствовал, что скрываться дальше смысла нет. Плюнув на последствия, я направился к умирающему.

— Давай, — Витр чуть высунул руку из под накрывающего тело одеяла: — Если бы не отряд, хрен бы я пошел на это, можешь поверить.

Мои подозрения подтвердились. За последние дни, я не раз и не два подходил к раненным бойцам и пообщавшись с ними, шел дальше. Для того чтобы помочь человеку, мне надо было прикоснуться к чистому участку его кожи. Очевидно я был не достаточно осторожен, и все мои шпионские маневры оказались бессмысленными. Выздоровление лежачих солдат в течение ночи до состояния готовности принимать активное участие в боевых действиях на утро, не являлось нормой для человеческого тела. Но с этим я уже ничего поделать не мог, как и терпеть стоны умирающих ребят и девушек в тишине ночных стоянок.

Вздохнув, я присел на корточки и взял слабую кисть в свою ладонь. Витр был здоровее чем выглядел, но помощь была нужна. Срастив простреленное плечо и восстановив печень, я провел общую регенерацию тела. Лечение треснувших ребер и растяжения на ноге прошло без моего участия. Нанониты самообучались, и только в сложных случаях теперь требовалось мое непосредственное участие.

— Уже все? — лицо командира приобрело здоровый цвет, черные круги под глазами ушли.

Вена на шее пульсировала ровно и мощно, я отпустил его руку.

— Один вопрос, — я помедлил, собираясь с мыслями, но в последний момент передумал и сказал совсем другое: — Если надо, если остальные согласны, могу подлатать всех, если не боятся.

За моей спиной раздался смех. Смеялись все, все кто выжил из отряда. Даже Витр пару раз хмыкнул. Взяв себя в руки, он посмотрев мне за спину а потом переведя взгляд снова на меня сказал: — Нет, они не против, совсем не против.

К шлюзовой камере наш отряд шел бодрым маршем. На лицах солдат не было следов усталости. Одежда была чистой, оружие держали на виду, готовые пустить его в ход. Пройдя на станцию, народ ломанулся к каптерке сдавать набранное за время похода. После этого, дружно сходили на склады к скупщикам и продали несколько артефактов.

На лицах солдат из других отрядов, наблюдавших наше прибытие, была целая гамма чувств, от злости до зависти. Мы весело двинулись на второй уровень, громко обсуждая кто-что сейчас съест и выпьет.

Знать о том, что и сырье для сдачи заданий и артефакты на продажу были добыты заранее и спрятаны в укромном месте, никому постороннему знать не полагалось. Результаты от наших действий не заставили себя ждать. Витра пригласили на повторные переговоры уже к вечеру.

— Так это он? — один из сидевших за квадратным столом окинул меня презрительным взглядом.

Еще один ограничился оценивающе безразличным отношением ко мне. Витр сидел ко мне спиной, лица не было видно. В пустой комнате кроме трех человек сидящих на стульях больше ничего не было. Посмотрев по углам я нахмурился. Стоять на вытяжку перед собравшимися я не собирался, надо было сразу расставить все по своим местам.

— Для начала знакомства, если мое поведение покажется кому-то из присутствующих здесь вызывающим или оскорбляющим его достоинство, — начал я: — прошу не стесняться и я сразу уйду.

— Не беспокойся, я сразу скажу, — отреагировал губастый.

Я подошел к краю стола и уселся на него. Обведя всех по очереди взглядом, я как бы спрашивал каждого, есть ли ему что мне сказать.

— Да, не хорошо вышло, — удивил меня молчавший до этого блондин.

После его слов дверь, перед которой я оставил свое оружие и был подвергся обыску два раза, открылась. Охранник одного из командиров занес в комнату стул и тут же вышел. Я не стал накалять обстановку дальше. Судя по внешнему виду, я был самым молодым в этом помещении. Соскочив с приютившей на время меня столешницы, я взял стул и уселся слева от Вирта, чуть отодвинувшись от стола.