Потребовалась секунда, чтобы осознать эти слова, но я все еще не понимала.

— Откуда ты знаешь, что умерла именно она? — спросила я. — Откуда знаешь, что перенос не сработал и что она, — я осмотрела себя и тихо продолжила, — не здесь, внутри моего тела?

Макс взял меня за руку, переплетя свои пальцы с моими. Во мне словно вспыхнули горячие угли, и руку озарил свет.

— Ты правда не помнишь? — Он тревожно нахмурился.

Я посмотрела ему в глаза.

— Нет, не помню.

— Моя бабка умерла не сразу. После того, как ты потеряла сознание, она прожила еще несколько минут, не приходя в себя, но продолжая дышать. — Он сжал мою руку. — За секунды до ее смерти ты очнулась и сказала…

— Что сказала?

На лице Макса возникла легкая улыбка, и я вновь захотела его тепла, захотела быть ближе к нему.

— Ты сказала: «Я победила».

Как я могла забыть такое… такое важное? Королева Сабара была мертва. На этот раз она действительно умерла.

В моей памяти возникли воспоминания о многочисленных похоронах. Сколько тел она оставила в могилах? Сколько душ забрала?

— Кроме того, — сказал Макс, сверкая серыми глазами, — Анджелина нас заверила, что ты — это ты. Судя по всему, она хорошо в этом разбирается.

В ответ я улыбнулась, кусая губы. Он узнал о другой способности Анджелины. Хорошо, что больше нам не надо ничего скрывать.

— А если я не хочу быть королевой? — наконец, спросила я.

Макс вздохнул.

— Поздно. Ты нужна нам, Чарли. Стране требуется королева, и другой у нас нет.

— А король?

Но ответ был известен. Он прав: конечно, нам нужна королева. Лудания не могла позволить себе быть отрезанной от остального мира. Требовалось соблюдать баланс с окружающими нас монархиями. Ни одна королева не будет уважать короля, рожденного без силы.

— Знаешь, это не сработает. Ты — Единственная, и так было всегда. То, что твою семью убрали с трона, не означает, что ты не годишься для правления. Ты старшая наследница. К тому же посмотри на себя. Насколько еще ты должна отличаться от остальных, чтобы самой в это поверить? — Он провел пальцем по тыльной стороне ладони, и мои щеки зарделись. Оставалось надеяться, что они сияют не так сильно, как я это чувствовала.

Дверь в спальню без стука распахнулась, и я натянула на себя одеяло, чтобы спрятать руки, понимая, впрочем, что с лицом я поделать ничего не смогу.

Вошла Бруклин, а сразу за ней — Анджелина. Значит, это была не галлюцинация, и я действительно слышала Бруклин в коридорах дворца.

На Анджелине было розовое платье, а растрепанные светлые волосы кто-то попытался причесать и пригладить. Если бы не размазанная по подбородку грязь, она бы выглядела точь-в-точь как принцесса.

— Я только что была у Иден, — сказала Брук Максу, еще не видя, что я очнулась. — Она уже хочет вставать. Говорит, ей надоело слушать об отдыхе.

Хотя я знала, на что способна Анджелина, когда я видела Иден в последний раз, она едва дышала. Трудно было поверить, что найдется средство или человек, способный вернуть ее с того света.

Но в эту самую секунду мое внимание привлек Арон, который неторопливо вошел в комнату вслед за моей сестрой и Бруклин. Его синяки и порезы зажили, кожа была практически цела. Теперь он шел самостоятельно, не хромая.

Сердце мое забилось, и я села на кровати.

— Я же говорила, что никогда тебя не оставлю! — гордо сказала я ему.

Арон улыбнулся такой знакомой, такой ароновской улыбкой, что я не удержалась и улыбнулась в ответ.

— Если мне не изменяет память, ты сказала, что бросила бы меня безо всяких размышлений. — Его улыбка стала еще шире. — Рад, что ты передумала.

Когда Анджелина услышала мой голос, ее лицо озарилось, она запрыгнула на кровать и обхватила меня обеими руками.

— Я так по тебе скучала, — прошептала она мне на ухо, обнимая изо всех сил, и я подумала, сумею ли когда-нибудь привыкнуть к звуку ее голоса.

Серебристые пряди волос щекотали мне нос и щеки; я вдыхала запах сестры и обнимала ее, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Я тоже по тебе скучала.

Отпустив ее, я увидела Ксандра; он стоял у входа, глядя на нас с кривой ухмылкой. Он видел перед собой то, ради чего сражался всю жизнь. В этом была причина, по которой он повернулся спиной к своей семье, стране и королеве.

Граждане Лудании освободятся, их больше не станут загонять в рамки классовой системы, определявшей, на каком языке им можно говорить, какую работу выполнять и кем они могут становиться.

Все, на что Ксандр надеялся, свершилось.

Он выпрямился, вошел в комнату, встал прямо передо мной и склонился в театральном поклоне:

— Ваше Величество.

Я лежала, слушая звуки спящего рядом человека: ровное дыхание, мягкий шорох простыней. Если б только мой сон мог быть таким же спокойным.