А затем из толпы людей, собравшихся у входа, появилось трое мужчин, и когда они подошли ближе, я сразу узнала его — Макса. Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди.

В тот момент я заметила то же, что и встретив его впервые: Макс не принадлежал этому месту.

Не так, как принадлежал ему, например, Ксандр. И даже не так, как я.

Я едва обратила внимание на его спутников, наблюдая только за ним одним, в то время как его ищущий взгляд обегал все помещение. Я не могла не думать — и даже надеяться, — что он ищет меня.

Я оставалась на месте и видела, как мрачно вспыхнули его глаза, наткнувшись на Ксандра. Однако пауза была почти незаметной, мимолетной, и я смогла убедить себя в том, что мне это лишь показалось.

А затем его уверенный взгляд остановился на мне, пригвоздив к полу; не шелохнувшись, не мигая, я смотрела на него.

Задержав дыхание, я ждала, что будет дальше, надеясь увидеть в его глазах намек на узнавание. Мне представилось едва заметное сужение зрачков, легкий подъем уголков губ. Но это случилось так быстро, что я едва успела все осознать, а его длинные шаги ни разу не сбились с ритма.

Макс и его спутники продолжали идти сквозь толпу, и меня охватило разочарование. Глупо было приходить сюда в надежде его увидеть, шить это платье, мечтать о нем и надеяться, что он меня заметит.

— Кто это? — наконец, спросила я Ксандра, имея в виду нечто большее, чем только имена.

Но когда я повернула голову, его уже не было.

Я посмотрела на руку, желая убедиться, что это не сон и Ксандр действительно был здесь.

Кожу больше не жгло, а печать в виде шестиконечной звезды практически исчезла. Раскрыв ладонь, я прикоснулась к коробочке с мазью.

Ксандр был настоящим.

И внезапно я исполнилась уверенности, что у него есть все ответы, которые мне нужны.

Ксандр

— Ну что, Ксан? Это была она?

Иден двигалась, словно живой, дышащий ураган — в ее теле постоянно бурлила энергия. Она села напротив, опустив локти на стол и встретившись с ним взглядом.

Раздраженный тем, что его прервали, Ксандр сунул помятую фотографию под лежавшие перед ним бумаги и по старой привычке провел большим пальцем вдоль неровной линии шрама.

Но Иден была одной из немногих, кому сходило с рук отрывать его от дел.

— Пока не знаю. Она вполне может ею быть. — Затем он исправился: — Почти наверняка.

Доносившаяся из клуба музыка отбивала дикий ритм, отдававшийся в потолок над ними. Так продолжится до самого рассвета.

Иден раздумывала над его словами, поглаживая рукой колючие волосы. Потом она задала другие вопросы, над которыми он размышлял всю ночь.

— А что насчет телохранителей? Они ее видели? Они знают, кто она?

На это у него не было ответа, и он пожал плечами.

— Не знаю. Они точно ее видели и, думаю, поняли, что она со мной, даже если не знали почему. Но я понятия не имею, догадываются ли они, кто она такая. — Он помолчал, размышляя, стоит ли задавать следующий вопрос. Он доверял Иден — доверял ей свою жизнь, — но видел, что она тревожится, и не хотел усиливать ее беспокойство.

Она встала и прошлась по темной комнате под клубом, ставшим одной из их последних баз. Они не смогут здесь больше оставаться. Неизвестно, следят ли за ним, но рисковать он не мог. В клубах можно было отлично скрываться и передавать информацию, но они никогда не чувствовали себя спокойно, слишком долго находясь в одном месте. Если б они расслабились, их бы арестовали, выяснили все планы и раскрыли все тайны. К рассвету им придется уйти.

Иден проверила тайник с малокалиберным оружием, которое они держали под рукой, воспользовавшись ключом, доступ к которому был только у нее и Ксандра.

Наконец, он спросил:

— Ты видела, кто сегодня с ними был?

Ее взгляд метнулся в его сторону, и он сперва решил, что она не ответит. Черные глаза Иден были полны беспокойства, страха и тревоги. Она взяла ручной гранатомет и покачала его, словно ребенка.

— По-моему, с ними был Макс.

Макс

Он приблизился к королеве так же, как и всегда: с подозрением и опаской.

В комнате было жарко, даже чересчур, но теперь так было постоянно, ибо королева состарилась, и с каждым днем ее тело становилось все более хрупким. Однако его беспокоило не тело. Ум этой женщины оставался все таким же острым, а настроение — все таким же переменчивым.

Ее нельзя было недооценивать.

— Ваше Величество, — промурлыкал он на королевском языке, услышав, как оба его спутника повторяют эти слова, склоняясь перед ней до земли.