В Клеопатре после встречи с Кэсюэ он отправлялся на поиски самого шумного бара. Однажды он услышал громкое пение на английском языке: целая группа пела «Балладу о Джоне Риде», и Киран едва не пустился бегом, боясь, что поющие куда-нибудь исчезнут. Но оказалось, что это бар, где поют песни и грубовато шутят, где много плохого пива и очень немногие говорят по-английски. Тем не менее там он познакомился с женщиной по имени Цзяофань (Восстань), и они пошли к ней, а, вынырнув из секса, вернулись в мир речи и проговорили в темноте до искусственного рассвета под куполом города; женщина упомянула, что тоже работает на Лакшми. Киран испытал короткий приступ страха — ему показалось, что это не простое совпадение. Он очень осторожно задал несколько вопросов; судя по ее ответам, половина жителей Клеопатры работали на Лакшми, так что, возможно, их встреча была просто совпадением. Это понравилось ему больше: не хотелось, чтобы его втянули в заговор, которого он не понимал. Напротив, участвовать в понятном ему заговоре он был согласен. Это означало бы прогресс. И Киран стал регулярно ходить в этот бар; ему помогали очки: некоторые посетители говорили по-английски и кое-кто на телугу, в целом он поговорил со многими. Он садился между уйгуром и вьетнамцем, и те, чтобы понять друг друга, переходили на английский, исковерканный, но понятный. Благословляя империи англичан и американцев, Киран ловил каждое слово.

Он держался своей подруги Цзяофань, когда мог ее найти, и от нее и ее друзей больше узнал о Лакшми. Все подтверждали, что Лакшми входит в Рабочую Группу. Она не любит Шукру; она не любит Китай. Вообще никто не знал, что она любит. Ходили слухи, что в индийской мифологии Лакшми — аватара Кали, богини смерти, а может, наоборот, — точно никто не знал. Говорили, будто Лакшми гермафродит и меняет любовников, как «черная вдова». Никто не стремился привлечь ее внимание. В молодости она жила по всей Венере, и, говорят, во время отпуска на Земле связалась с пекинскими рэкетирами, кличку ей дали Жандау (Бейся!). У Шукры большие неприятности. «Вот увидишь, скоро он станет санву. А может, даже без четырех, если она его еще и кастрирует».

По-видимому, Лакшми хотела выбросить замерзшую двуокись углерода в космос под таким углом, чтобы со временем это ускорило вращение Венеры и приведело к появлению на ней естественной смены дня и ночи. Проект отвергли ввиду политики изоляционизма, но у Лакшми в Рабочей Группе большое влияние, и всегда существует возможность, что политика изменится. Кто знает? Рабочая Группа — тайный закрытый клуб, где часты неожиданные вспышки энтузиазма и раздоры. Большинство посетителей бара считали ее опасной силой, не интересующейся обычными жителями Венеры — только в том смысле, чтобы те принимали участие в терраформировании. Иными словами, тот же старый Китай. Среднее царство, расположенное ближе к солнцу. Поэтому Внутреннее царство! У него много названий.

Некоторые в баре говорили, что это преувеличение и штамп. Сейчас-то они сидят в баре, но ежедневно совершают великие дела и потому являются частью истории Венеры, что бы ни говорили о правительстве, — но такие заявления встречали смехом и презрением. Очевидно, большинство посетителей считали себя всего лишь наблюдателями гигантской драмы, разыгрывающейся над их головами, но эта драма рано или поздно должна утянуть их в водоворот, что бы они ни говорили и чего бы ни хотели. Поэтому лучше было пить, и разговаривать, и петь, и танцевать, пока не отупеешь от усталости, а потом готовиться к новому утреннему выходу. Киран несколько раз сходил с Цзяофань к ее койке в матраценлагере, и вот уже его воспринимали как члена ее рабочего отряда. Хорошо.

Однажды, когда он вернулся в Колетт, ему показалось, что за ним следят; заметив это, следивший за ним человек направился к нему. Рослый мужчина; по метаниям его глаз Киран понял, что где-то позади есть и второй. Киран немедленно свернул в переулок и вбежал в магазин под недовольные возгласы покупателей. После этого нужно было как можно быстрее уходить через лабиринт полукруглых улочек и переулков, составлявших центр Колетта. Часто меняя направление, он прибежал в маленький офис Лакшми в Колетте и важно сказал сотруднику службы безопасности за столом в вестибюле:

— Я к Лакшми.

Глаза у охранника вылезли на лоб, и он направил в лицо Кирану ствол пистолета.

Лакшми потребовалось время, чтобы добраться до Колетта, и до самого ее появления охранники не выпускали Кирана из офиса. Это очень напоминало арест, но Лакшми, появившись, одобрила его бегство.

— В Клеопатре у края кратера есть закрытый дом 123, — сказала Лакшми, выслушав рассказ о его открытии. — Отправляйся в Клеопатру, проводи там время со своей подругой. Просто прогуливайся иногда. Постарайся определить, сколько людей входит в этот дом и выходит из него за день. Я думаю, Шукра старается устроить в моем городе сяоцзинъко.

— Это как хавала? — спросил Киран.

Лакшми словно не слышала его слов. Она вышла, и Киран тоже смог уйти.

Оказавшись снова в Клеопатре, он принялся бродить по городу. Прошел через весь город в 110 район, где радиальных бульваров меньше, а здания по размерам и назначению промышленные. Соответственно большими стали и питейные заведения. Киран вошел в один такой бар около дома 123 и сел к барной стойке. Включил очки-переводчик и смотрел через них, словно что-то разглядывая; пил плохое пиво и читал перевод того, что говорили рядом.

— Они слишком красивые, это ошибка.

— Лакшми хочет, чтобы они были такими.

— Шшш! Она та, кого не следует называть!

Но Киран слышал их смех. К сожалению, очки не писали красными буквами «ха-ха-ха», как в комиксах.

Целый вечер слушая посетителей, он потом еще постоял на улице, затем на такси поехал к променаду у края кратера и прошелся по интересующему его району, посматривая вниз. Очки записывали разговоры соседей. Позже в тот же вечер, вернувшись к центру города, он сел в баре за угловой столик и просмотрел записи услышанного, надеясь найти что-нибудь интересное. «Она должна это прекратить; и так уже слишком». Но второму это не понравилось. «Мы работаем на Большие Груши, так что продолжай и все».