— Смотри, первые пытаются перейти.

Варам подошел и посмотрел на юг. На их берегу толпились сотни карибу, они мотали рогами и громко трубили. Крупные самцы впереди стада пробовали воду передними ногами, били по ней копытами; потом первый решился, и сразу за ним последовали еще несколько, они шли в основном по колено в воде, потом неожиданно уходили в нее по грудь, поднимая перед собой большие волны.

Но вожаки, напрягая все силы, продолжали идти или плыть, и вскоре вода снова стала им по колено, и они полезли на берег, взбивая воду добела. Выбравшись, они обернулись и затрубили. К тому времени в воде было уже много животных; вся эта масса начала медленно продвигаться вперед, сужаясь, потому что оказавшиеся с краю пытались пробиться в центр. Варам видел, что они хотят держаться вместе.

— Эта переправа станет для них трудным испытанием, — предрекла Свон. Так и вышло; добравшись до воды, некоторые животные затрубили и хотели повернуть обратно, но их толкали вперед; стадо тащило их, даже когда они падали, рев его перекрыл шум реки, текущей по порогам из бесконечных камней. Несколько животных на левом фланге повернули на север, но Свон запрыгала и замахала руками, а Варам взял маленький рог, который она протянула ему, и выдул несколько громких нот. Звук был громкий и тревожный, но Варам решил, что именно жесты Свон заставили животных повернуть обратно; к этому времени затор из животных, образовавшийся в самом глубоком месте, двинулся вперед, и вскоре попытки бегства были забыты, стадо устремилось в реку, взбивая воду и обрызгивая друг друга. Переправа заняла почти час. Были несчастные случаи, несколько сломанных конечностей, двое животных даже утонули, но стадо больше не останавливалось.

Внимательно наблюдавшая Свон показала на волков на берегу ниже по течению; те зубами хватали утонувших телят карибу и вытаскивали их из воды. В этом месте вода в реке покраснела.

— Волки тоже перейдут реку? — спросил Варам.

— Не знаю. В террариях они часто переходят, но там ручьи небольшие. Понимаешь, внутри террария здорово, но тут — тут другое. И я гадаю, понимают ли они это. Я хочу сказать, они часто делали это, но всегда видели над головой землю. Они никогда не бывали под открытым небом. И мне хотелось бы знать, что они о нем думают. А тебе разве не интересно?

— Гм, — Варам задумался. Даже ему вид земного неба казался невообразимо странным. — Для них это должно быть необычно. Есть ли у них ощущение пространства? Ведь они все-таки мигрирующие животные. Они мигрируют в террариях. И должны понять, что здесь другое. Из внутренней поверхности цилиндра на наружную поверхность сферы — нет, если они это чувствуют…

Он покачал головой.

— Думаю, они паникуют больше обычного. Они более дикие.

— Может быть. А как мы сами переберемся через реку?

— Переплывем! Ну, не буквально. Аэрогельные матрацы заменят нам плоты, и мы переправимся на них. Если повезет!

Она отвела его к броду, где сильно пахло карибу и на отмели качались клочья шерсти. Ветер насквозь продувал Варама, и он ощущал собственные легкие как какие-то холодные сгустки, пульсирующие и живые.

— Пошли, — сказала Свон. — Нужно убраться отсюда, пока волки не пришли доедать этих бедных малышей.

— Хорошо, но покажи как.

— Твой матрац — это твой плот, у нас у каждого есть по матрацу. Своего рода лодка из аэрогеля. Почти невидимая, но плавать на ней можно. Если свалишься, держись за матрац или плыви быстрей.

— Надеюсь не свалиться.

— Еще бы. Вода ледяная. Вот тебе ветка вместо весла. Мне кажется, нужно зайти в воду как можно глубже — пока будет удобно, потом ложись на матрац, и тебя понесет по течению; когда удастся, греби к противоположному берегу. Можно не торопиться — при повороте русла течение само отнесет нас к тому берегу. Ты почувствуешь, когда окажешься на отмелях у другого берега. Иди за мной, сам увидишь.

Он так и поступил; но матрац под ним почти полностью ушел под воду и казался маловатым; на глубине течение пронесло его мимо Свон, которая смеялась над ним, тогда он начал энергично грести. Она догнала его и крикнула: «Опусти голову под воду!»

— Нет! — негодующе воскликнул он, но Свон рассмеялась и крикнула:

— По крайней мере опусти под воду одно ухо, ты должен это услышать! Послушай, что под водой!

И, наклонившись, она на несколько мгновений погрузила голову под воду, потом вынырнула, отплевываясь и смеясь.

— Попробуй! — приказала она. — Ты должен услышать!

Варам неохотно наклонился и опустил правое ухо под покрытую рябью поверхность, задержав дыхание; его накрыло изумление: он погрузился в громкое электрическое щелканье, подобного которому не слышал никогда в жизни. Он вытащил из воды ухо, услышал шум мира, потом погрузил всю голову, затаив дыхание, и обоими ушами услышал громкое электрическое щелканье и треск — должно быть, звук камней, катящихся по дну, подбрасываемых быстрым течением.

Он вынырнул, фыркая, как морж. Свон смеялась и трясла головой, как собака.

— Как тебе такая музыка? — крикнула она.

Тут лодка Варама зацепилась за отмель у другого берега, он соскочил, но споткнулся и упал, еле успел ухватиться за свой маленький плот и побрел на сухое место. Вышло не очень изящно, но он оставался невредимым, а скафандр сохранил тепло и не дал телу вымокнуть — вот что такое грандиозные технические достижения. А они оказались на противоположном берегу.

Свон нашла высокое место над рекой и до наступления темноты успела поставить палатку, прозрачную раковину на прозрачных гибких шестах. Плоты послужат постелями. Они сидели у палатки, и Свон приготовила из порошка вначале суп, потом пасту с соусом песто и горгонзолой. Наконец достали десерт: шоколад и небольшую фляжку коньяка.