– Прошу прощения за жару, - сказала Адри, взяв со столика веер и обмахнув им лицо.
– Кондиционер вышел из строя больше недели назад, а местные техники совсем ничего не смыслят в работе. Раньше у меня была прислуга, которая могла разобраться с подобными вещами, - девочка-киборг, которого приютил мой муж, но ладно. Теперь это не имеет никакого значения, тем и лучше.

Зола вздрогнула. Прислуга? С трудом удержавшись от комментариев, она принялась оглядывать комнату. Практически ничего не изменилось, за исключением безделушек, выставленных над голографическим камином. Наградные дипломы Линь Гарана и цифровые портреты Пионы и Перл, раньше занимавшие почетные места, были сдвинуты в сторону. По центру теперь стояла красивая фарфоровая ваза на подставке красного дерева, расписанная белыми и розовыми пионами.

У Золы сердце замерло в груди.

Не ваза. Это урна. Погребальная урна.

Во рту у Золы пересохло. Слыша шаги Адри по гостиной, она не могла отвести взгляда от страшного предмета и от мыслей о том, что - вернее, кто - был заключен внутри.

Ноги сами собой понесли ее к каминной полке с останками Пионы. Зола даже не смогла присутствовать на ее похоронах. Адри и Перл глубоко оплакивали ее. Наверняка пригласили всех одноклассников Пионы, всех соседей и самых дальних родственников, едва ее знавших, и любого, кто не поленился прислать карточку с соболезнованиями или букет цветов.

Но Золы там не было.

– Моя дочь, - коротко сказала Адри.

Зола ахнула и отстранилась. Она только сейчас поняла, что бессознательно водила пальцами по нарисованным на фарфоре цветам, пока Адри с ней не заговорила.

– Мы потеряли ее совсем недавно. Летумозис, - продолжила Адри, будто Зола ее расспрашивала.
– Ей было всего четырнадцать.

В ее голосе чувствовалась искренняя печаль. Наверное, единственное, что у них двоих было общего.

– Мне очень жаль, - шепнула Зола, радуясь тому, что, несмотря на стресс, эффект лунных чар продолжал держаться. Она заставила себя сосредоточиться прежде, чем из глаз попытаются закапать жгучие слезы. Слезных желез у нее в глазах не было, но само желание плакать всегда вызывало дикую головную боль, не отпускавшую часами. К тому же сейчас был неподходящий момент для оплакивания. Она должна была сорвать свадьбу.

– А у вас есть дети?
– поинтересовалась Адри.

– Э-э-э... нет. У меня нет детей.
– Зола смутилась, не зная, есть ли дети у ее реального прототипа.

– У меня есть вторая дочь, ей семнадцать. Не так давно я могла думать только о том, как бы найти ей хорошего, богатого жениха. Дочери - дорогое удовольствие, знаете ли, а каждая мать хочет дать им все. А теперь я даже думать боюсь о том, что и она меня оставит.
– Вздохнув, Адри с трудом отвела взгляд от урны.
– Но вы же не можете слушать меня до бесконечности, у вас свои дела. Вот наши приглашения.

Зола осторожно приняла конверты из ее рук, радуясь смене темы. Теперь она могла вблизи разглядеть настоящие приглашения и подправить чары, наложенные на бумажные платки. Она уплотнила бумагу, добавила дорогого блеска, сделала золотой шрифт более замысловатым, а на развороте добавила традиционные иероглифы-кандзи второй эры.

– Как интересно!
– заметила она, разворачивая приглашения, и сымитировала смех, надеясь, что он не звучит слишком напряженно.
– Эти приглашения выписаны на имя господина Линь Цзюня и его жены. В нашей базе данных перепутали ваши адреса. Как глупо вышло.

Адри склонила голову набок.

– Вы уверены? Когда мы их получили...

– Посмотрите сами.
– Зола повернула к ней бумаги, позволяя Адри увидеть то, чего там не было. Увидеть : то, что велела ей она, Зола. Поверить в то, во что она заставляла ее верить.

– Боже мой, и вправду, - ахнула Адри.

Зола вручила Адри платки. Мачеха приняла их с таким видом, будто держала в руках самые драгоценные вещи на земле.

– Ну что ж, - произнесла Зола слегка задрожавшим голосом.
– Меня можно не провожать. Надеюсь, вам понравится церемония.

Адри положила платки в карман халата.

– Большое спасибо, что нашли время лично передать их. Его императорское величество - заботливый и гостеприимный хозяин.

– Да, нам с ним повезло.
– Зола прошла в коридор.

Коснувшись рукой двери, она вдруг поняла, что это, возможно, последний раз, когда она видится с мачехой.

Самый последний раз.

Она попыталась подавить соблазн, но тем не менее оглянулась и посмотрела на Адри.

– Мне...

...уже нечего сказать. Мне больше нечего сказать тебе.

Но все доводы здравого смысла оказались бессильны.

– Не хочу показаться излишне любопытной, - начала она, откашлявшись, - но вы что-то говорили о киборге. Вы случайно не опекунша Линь Золы?

Вся напускная доброта на лице Адри тут же испарилась.

– Была, к несчастью. Благодарение звездам, что теперь все это позади.

Зола сделала шаг назад в квартиру, загородив собой к проход.

– Но ведь она здесь выросла. Разве вам никогда не казалось, что она тоже часть вашей семьи? Неужели вы никогда не считали ее дочерью?