– Я была их единственным пилотом, - сказала она.
– Никто из них и понятия не имел о том, как водить космический корабль. Если она попытались вернуться на Землю, то почти наверняка разбилась.

Шаги Сибил удалились, но рука Скарлет продолжала лежать на ящике, а нож оставался занесенным над ней.

– Мой телохранитель - хороший пилот, и, когда мы покидали корабль, он еще оставался в живых. Можно предположить, что Линь Зола промыла ему мозги и он повел корабль для нее.
– Сибил встала так, чтобы Скарлет могла ее видеть.
– Куда в таком случае она могла отправиться?

– Не знаю. Может быть, лучше спросить у него.

На лице ведьмы показалась довольная улыбка.

– Тогда мы начнем с мизинца.

Рука с ножом поднялась, и Скарлет зажмурилась, отвернув лицо в сторону, словно таким образом могла остановить происходящее. Ноги подвели ее, и она упала на колени рядом с ящиком, но руки оставались на месте. Единственные части ее тела, которые не дрожали.

Пальцы на рукояти сжались, готовясь к удару.

– Моя королева?

Весь зал будто вздохнул при этих словах, прозвучавших так тихо, что Скарлет усомнилась, слышала ли их в самом деле.

Спустя долгое, бесконечное мгновение королева сердито огрызнулась.

– Что?

– Могу я взять ее себе?
– Слова были сказаны опасливо и медленно, будто вопрос представлял собой лабиринт, через который нужно проходить настороже.
– Из нее может получиться замечательная игрушка.

Чувствуя тяжелый, громкий пульс в собственных ушах, Скарлет осмелилась открыть глаза. Нож блестел где-то у самого края ее поля зрения.

– Можешь забрать ее, когда с ней будет покончено, - сказала королева, недовольная внезапным вмешательством.

– Но она уже будет сломана. Они совсем не интересные, когда уже сломаны.

В зале раздался издевательский смех придворных.

Обжигающая капля пота медленно сползла Скарлет в глаза.

– Если бы она стала моей игрушкой, - продолжал убаюкивать голос, - я бы могла на ней тренироваться. Ее ведь наверняка несложно контролировать. Может быть, у меня начнет получаться, если у меня появится такая хорошенькая игрушка.

Смешки резко смолкли.

Нежный голосок стал еще тише, почти перешел в шепот, но следующая фраза разорвала тишину зала, как ружейный выстрел.

– А вот папа бы подарил ее мне.

Скарлет попыталась сморгнуть с глаз соленый пот. Она прерывисто дышала, пытаясь совладать со своими руками, но безуспешно.

– Я сказала, что ты можешь получить ее, и ты получишь, - сказала королева сердитым тоном, будто говорила с капризным, надоедливым ребенком.
– Но ты, похоже, не понимаешь, что, если королева угрожает наказанием кому-то, кто ее ослушался, она должна привести его в исполнение. Если она этого не сделает, то принесет анархию в свое королевство. Ты хочешь анархии, принцесса?

Ничего не соображая от головокружения, слабости и тошноты, Скарлет с трудом подняла голову. Королева смотрела на кого-то рядом с собой, но мир вокруг будто смазывался и крутился каруселью: Скарлет не могла ничего разглядеть.

Но она ее слышала. Милый голос, который будто доносился до нее сквозь пелену сна.

– Нет, моя королева.

– Прекрасно.

Левана повернулась к Сибил и кивнула.

Скарлет не успела ни к чему приготовиться, как нож с размаху опустился вниз.

Кресс стояла у лабораторного стола, испуганно вцепившись в портскрин, а доктор Эрланд размахивал странным инструментом перед лицом Торна, направляя узкую полоску света прямо ему в зрачки.

Время от времени он задумчиво хмыкал и покачивал головой, что-то отмечая про себя.

– Угу-у, - протянул он, щелкнул кнопкой на инструменте, и тот принялся испускать зеленый свет.
– Угу, - повторил он и переключился на другой глаз. Кресс подошла поближе, но так и не смогла понять, что же вызывало у доктора такие глубокие раздумья и сосредоточенное угукание.

Инструмент издал несколько громких щелчков, после чего доктор забрал у Кресс свой портскрин. Затем кивнул и отдал его назад. Кресс уставилась на экран, но не смогла ничего разобрать: таинственный инструмент конвертировал полученную информацию в не менее загадочный диагноз.

– Угу-у-у.

– Может быть, вы прекратите угукать и расскажете, что не так с моими глазами?
– не выдержал Торн.

– Терпение и еще раз терпение, - ответил доктор.
– Оптическая система человека - очень деликатный