Вот такую историю рассказал Арнольд Вергано, одна из многих марионеток чолкаинов. Он знал много, ибо телепатическая связь с кукловодом работала в обе стороны, не только подчиняла его богомолам, но и снабжала знаниями о повелителях. И от него я узнал, что помимо людей в подчинении у чолкаинов много иных рас. Даже демоны и вампиры есть. Так что понятно, чего опасаются главные враги человека на Кромке. Они чувствовали приближение опасности, сильного противника, который способен сделать их рабами. Вот покойный олигарх Викентьев и суетился, но так и не смог понять, в чем именно его повелители видят опасность.

Я общался с ромеем до рассвета. Узнал столько, что голова кругом пошла, и теперь информацию следовало обработать, переосмыслить и разложить по полочкам. А потом… Потом, конечно же, придется действовать. Следует передать пленника словенским спецслужбам и сделать все возможное, чтобы ему поверили. Получится у меня это? Не знаю. Однако попробовать стоит, поскольку на кону судьба целого мира. Все-таки обидно будет, если чолкаины покорят Вейхар и продолжат экспансию в сторону Земли. Мне-то что, уйду, а как быть миллиардам людей? Нет уж. Бросать представителей своего вида нельзя и нужно встречать противника на дальних рубежах. В конце концов, ведьмак я или нет? В этом мое предназначение, биться за людей, и перед лицом общего врага можно заключить перемирие с демонами и цийя, которые не знают, по чьей воле они воюют против словенцев…

Прерывая мои размышления, Вергано спросил:

– Что теперь со мной будет?

– Передам тебя контрразведчикам и расскажешь им то, что поведал мне.

– Мои слова могут принять за бред сумасшедшего.

– Могут, - согласился я с ним. – Но они все равно задумаются.

– Ты мне поможешь?

– Постараюсь.

Он помолчал, тяжело вздохнул и сказал:

– Знаешь, воин, с одной стороны я благодарен тебе. Ты меня освободил. А с другой стороны, лучше бы ты этого не делал. Я осознал, что творил по воле хозяина, и мне так плохо, что не передать словами.

– Я понимаю тебя и скажу одно. Не смей думать о самоубийстве. Ты обязан помочь людям в борьбе против чолкаинов. Этим ты искупишь свою вину. Хотя бы частично. Понимаешь, о чем я толкую?

– Да.

Я поднялся и кивнул ему:

– Отдохни. Через час тронемся.

Вергано кивнул и закрыл глаза, а я вернулся к общему костру и начал поднимать воинов.

19.

Близкий разрыв тяжелого гаубичного снаряда заставил меня вжать голову в плечи и плотнее прижаться к стене. С потолка посыпались куски штукатурки, и я возблагодарил судьбу за то, что вовремя спустился в подвал и увел с улицы воинов. Если бы задержались, без потерь не обошлось бы.

– Начинается концерт, - в перерыве между взрывами, сказал Корней. – Интересно, как долго нас будут накрывать?

Ему ответил Ведогор:

– Минут десять, а потом ромеи в атаку пойдут.

– Какую по счету?

– Сегодня пятая… Или шестая… Не помню уже…

Опять на улице взрыв. А потом еще два. Это тяжелый калибр, а следом череда мин, и снова гаубичный…

Ромеи начали наступление на Белоград в тот день, когда мы вышли из леса и после беседы с майором Тенгиевым передали пленных в контрразведку. Мы думали, что у нас есть в запасе пара-тройка дней, успеем подготовиться к обороне. Однако ромеи перешли к активным действиям раньше.

Первый удар обрушился на сводную бригаду полковника Слепнева и остатки 15-й пехотной дивизии. После получасовой артподготовки, когда артиллерия противника сровняла с землей хлипкие укрепления словенцев, вперед пошли две моторизованные бригады. В небе кружили сотни вражеских самолетов, а в тылах активизировались диверсанты.

Стремительным броском, сбивая заслоны, ромеи за пять часов пробились к окраинам Белограда, в блин раскатали стоявшие на аэродромах чудом уцелевшие после авианалета словенские самолеты, захватили много трофеев и закрепились. А ночью на город посыпались ромейские десантники и, несмотря на полученное предупреждение, наши генералы оказались к этому не готовы.

В Белограде воцарился хаос. Тысячи людей спешили покинуть город, и беженцы забили дороги. А словенские войска метались по узким улочкам, вели бои с парашютистами и отрядами ополченцев, которые в суматохе стреляли во все, что движется. В итоге своих в этой суматохе положили больше, чем врагов. А утром штурмовые отряды ромеев, получив подкрепления, продолжили наступление и едва не захватили центр Белограда. Но «почти» не считается. Вольные отряды, ополченцы, солдаты гарнизона и прибывшие к нам на помощь гвардейцы, сумели остановить противника, а затем отбросили его обратно на окраины и начались затяжные уличные бои.

Что же касательно нашего подразделения, то мы успели вывезти с базы весь боекомплект и трофеи, закрепились в одном из районов Белограда и держим его уже четвертые сутки. Нас пытались выбить много раз, все уже потеряли счет вражеским атакам. Однако каждый раз противник умывался кровью и откатывался на исходные позиции…

Как и предсказывал Ведогор, обстрел был недолгим. Через десять минут он закончился и, оглядев воинов, я подобрал автомат, повесил на плечо тубус гранатомета и отдал команду: