В 1904 году самым сильным «южанином» оказался Дуайт. Ему предстояло сразиться с Уэсли Мэррифилдом, который был явно сильнее. Жестокая драка продолжалась более часа. У обоих подростков были окровавленные носы, разбитые губы, распухшие уши. В конце концов Уэсли пробормотал: «Айк, я не смогу с тобой справиться». Обессиленный противник ответил: «И я не могу». К тому времени, когда Дуайт приплелся домой после боя, окончившегося вничью, родители были предупреждены кем-то из братьев. Отец сделал вид, что ничего не заметил, только улыбнулся, а мать, не говоря ни слова, подала полотенце, смоченное теплой водой. Артур Эйзенхауэр через много лет комментировал: «У него было упрямство отца. Он мог перенести это… и никогда не хныкал»{50}.

Сам же Дуайт на склоне лет выражал уверенность, что конфликт между «севером» и «югом» был не очень значительным. В подтверждение он рассказывал, что с его противником Уэсли впоследствии не было вражды: «Драка не оставила для нас неприятных последствий. И позже, когда мы встречались с Уэсли, мы оба смеялись, вспоминая этот бой»{51}.

В 1904 году, как раз тогда, когда Дуайт завершил обучение в неполной средней школе (в США такие учебные заведения называют secondary school) и намеревался учиться в средней школе (high school), в Абилине было построено новое школьное здание. Городские власти выделили средства на достойную заработную плату учителям, и школа встретила первый учебный год, имея квалифицированный педагогический штат.

Для Дуайта не составило труда успешно сдать вступительные экзамены и поступить в новую школу. В старших классах он учился хорошо, не особенно напрягаясь. В учебники он заглядывал редко, но письменные задания выполнял добросовестно. По большинству дисциплин он получал «А» — высшую оценку, лишь иногда появлялась оценка «В» (хорошо) и уж совсем редко, когда он по каким-то причинам не слушал объяснений на уроке, появлялась оценка «С» (посредственно).

Больше, чем уроками, Дуайт увлекался спортом, особенно футболом. Американский футбол — совершенно иная игра, нежели европейский: в ходе игры идет жестокая борьба, почти драка за овладение мячом, который можно нести в руках и перебрасывать. Он стал капитаном команды, а в выпускном классе даже выступил инициатором создания спортивного клуба своей школы. Айк пристрастился к охоте и рыбной ловле, на деньги, заработанные на каникулах, приобрел охотничье ружье. Его даже привлекали к коллективной охоте на волков, причем он был единственным юношей, который вместе со взрослыми участвовал в преследовании зверя (остальные подростки лишь поднимали шум, чтобы его напугать).

Но охота или рыбная ловля случались нечасто, а книги были доступны каждый день. Дуайт настолько пристрастился к чтению, что забывал выполнять школьные задания и — по мнению матери, это было еще хуже — пренебрегал домашними обязанностями. Однажды, рассердившись на сына, Ида отобрала книгу, которую он читал взахлеб, и заперла ее в шкаф. Сын, воспользовавшись тем, что вскоре мать ушла из дому, легко обнаружил ключ и возобновил увлекательное путешествие в прошлое.

Именно в прошлое. Более того — в военное прошлое, потому что Айк не очень любил художественную литературу, если там не шла речь о войне. Исключение составляли вестерны, но ведь и там много стреляли и дрались. Увлечение вестернами Эйзенхауэр сохранил на всю жизнь. Но особенно его привлекали биографии полководцев и история военного искусства. Постепенно от популярных книг он переходил к исследованиям по истории войн. С особым интересом он изучал Войну за независимость, которая привела к образованию Соединенных Штатов.

От общих описаний он переключался на штудирование особенностей той или иной операции, пытался найти ответы на специфические вопросы: кто первым атаковал? с какого фланга? по какой причине удалось (или не удалось) выполнить намеченный план? Нельзя сказать, что он был равнодушен к политическим причинам или последствиям войн, — они также фиксировались. Но Айк всё больше погружался в историю военного искусства. Имена командиров, даты сражений, особенности стратегии и тактики откладывались в его памяти как бы сами собой{52}.

Учитель истории заметил интерес Айка к событиям прошлого и стал давать ему дополнительные задания, в частности связанные с Войной за независимость, деятельностью Джорджа Вашингтона, его полководческим искусством{53}. Дуайту не удалось заразить своей страстью одноклассников, однако они охотно слушали увлекательные рассказы товарища и пророчили, что когда-нибудь он станет профессором Йельского университета или другого столь же уважаемого святилища науки{54}.

Из произведений художественной литературы Айка особенно привлекали книги Марка Твена, обогащавшие интеллектуальный багаж юноши сатирическими образами и фантастическими проектами. Во время Второй мировой войны на письмо сына писателя Сирила Клеменса, сообщившего об избрании Эйзенхауэра почетным членом Общества Марка Твена, он ответил: «С раннего детства я читал буквально всё, написанное Марком Твеном… и постоянно был большим почитателем этого писателя и его трудов»{55}.

Как любой ученик старших классов, Айк стал обращать внимание на девушек, несколько раз объяснялся в любви одноклассницам (в абилинской средней школе, как и в большинстве других аналогичных учебных заведений США, практиковалось совместное обучение мальчиков и девочек) — и столь же легко забывал о них. В школе, однако, считалось, что проявлять интерес к противоположному полу было недостойным делом, и Дуайт полностью подчинялся этой традиции. Над теми, кто обращал слишком большое внимание на свой внешний вид, чтобы понравиться девочкам, смеялись. Айк не нарушал школьной «нормы» — не обращал внимания на свою одежду, часто забывал причесаться. Он плохо танцевал, и девочки, которых он приглашал на танец, жаловались на его неловкость{56}.