Он и был, и не был Томо. Я не могла этого объяснить, но во сне часто происходит что-то странное.

— Не понимаю, — сказала я. Был ли это лишь бессмысленный кошмар? Почему я это вижу?

— Я любила Тсукиёми, — сказала Аматэрасу. — И убила его.

Икеда говорила мне о том, что Аматэрасу и Тсукиёми были возлюбленными, пока тот не сошел с ума.

— Я должна была остановить его, пока он не разрушил все, что сделали августейшие.

— Августейшие?

— А теперь он мертв. Но он живет в осколках своей души, что остались, — она указала на землю, и я увидела разбитое стекло разного цвета.

— Как и в Томо, — сказала я.

— Тайра-но Киёмори, Токугава Иэясу, Юу Томохиро, все они — магатама одной души, — сказала она.

Я склонила голову.

— Магатама?

Она указала на осколки.

— Сусаноо разбил душу, — сказала она. — Остался лишь меч, — она посмотрела на Джуна и его оружие. — Послушай, дитя, — сказала мне Аматэрасу. — Зеленый цвет — вечный круг. Ты предашь Юу Томохиро, как я предала Тсукиёми.

Жар прилил к щекам.

— Я никогда не причиню ему вред.

Она отклонилась, золотые бусины звякали на ее голове.

— Ты убьешь его, пока не будет поздно.

Голова кружилась. Меня тошнило. Убью? Я?

Я упала на колени.

— Нет, — сказала я. — Это лишь глупый сон. Я не должна делать то, что вы мне говорите. Мы сами выбираем свою судьбу.

— Судьба только одна, — сказала она.

Я опустила взгляд, одежда была в чернилах.

Я проснулась от крика, Диана хлопнула дверью и крепко обняла меня.

* * *

— Почему ты не сказала раньше? — спросил Томо, глаза его были полны тревоги. Мы скрывались в одной из хижин в Торо Исэки. Его отец спал дома, вернувшись с работы посреди ночи. А раз нас пытались разлучить на месяц, такое укрытие было весьма кстати.

— Я не хотела тебя беспокоить, — сказала я. — И я была уверена, что это простые кошмары. Они ведь ничего не значат?

Томо прижал меня к себе, укутав теплом и своим запахом.

— Не значат, — тихо сказал он мне на ухо. — Я сражаюсь с ними всю жизнь. Не слушай их. Я никогда не слушал, — но его слова были правдой лишь отчасти. Он боролся, да, но и верил им, так ведь? Он верил, что он монстр, что у него осталось мало времени, а потом — лишь смерть.

Я не рассказала ему все о снах. Звучало глупо, но я боялась, что если расскажу, что в них Томо был мертв, это исполнится. Я не хотела говорить ему, что, по словам Аматэрасу, я предам его. Может, она о том ошибочном поцелуе с Джуном? Но Томо меня простил, а по лицу ее было понятнее, что все серьезнее поцелуя.

— Что значит Магатама? — спросила я, мы с Томо сидели на полу, прижавшись спинами к стене соломенной хижины. — Что это?

— Изогнутая бусина, — сказал Томо. Он поднял ладонь, я увидела паутины шрамов, выглядывавшую из-под напульсника. — Я видел ее в кошмарах. Словно стекло в руке… — он медленно сжал ладонь, вспоминая. — Оно разбивалось, и осколки впивались в кожу. Кусэ, горели они, словно ожоги.

— Стекло было разбито в моем сне, — сказала я. — Осколки лежали на полу.

— Магатама — одно из императорских сокровищ, — сказал Томо. — Но я не понимаю, к чему это. Может, они и не связаны. Может, это лишь воспоминания ками о временах, когда они правили Японией.

— Императорские сокровища? — я обхватила руками колени. — Мифические или настоящие?

— Настоящие, — сказал он. — Отчасти. Их называют Саншу но джинги. Они настоящие, и я не знаю, связаны ли с ними мифы. Есть три сокровища — зеркало, меч и камень. Думаю, они хранятся во дворце в Токио. Зеркало связано с Аматэрасу. А про меч и Магатама я не знаю.

Огромное зеркало, что держала бумажная Аматэрасу перед Джуном в Нихондайре, открывало правду обо всех нас, связь с какой-то ужасной трагедией, что повторялась с потомками ками. Джун и Томо всегда будут врагами, ведь ими были Сусаноо и Тсукиёми. А Аматэрасу и Тсукиёми будут любить друг друга до… кстати, до чего?

Я поежилась от утренней прохлады.

— Что случилось между Аматэрасу и Тсукиёми?

Томо снял с головы вязаную шапку, медные пряди упали ему на уши. Мне стало теплее, когда он надел шапку мне на голову, пригладив сначала мои волосы.

— Лучше? — спросил он. Я кивнула, и он улыбнулся. — Не знаю, что случилось, Кэти, но это не имеет значения. Они — не мы. И было это очень давно.

— Ты прав, — сказала я. — Но мы все еще имеем дело с последствиями, — зеркало, меч и камень. Меч… не тот ли, что был рядом с Джуном? Как эти сокровища связаны? Были ли они лишь фрагментами воспоминаний ками?

Томо взял меня за руку и помог подняться на ноги.

— Мы справимся, — сказал он, заглядывая мне в глаза. — И с тобой все будет в порядке.