Он посмотрел на меня и Карсона, и его лицо расплылось в большой улыбке:

— Не проблема. Я вижу, это сработало.

— Да, можно сказать и так, — сказала я, улыбаясь Карсону.

Он улыбнулся в ответ, его взгляд смягчился.

— Ладно, голубки, мы все поняли. Не так уж вы и много катались на лыжах в Сноубёрде. Давайте приступим к нашим делам, — сказал Джош, присоединяясь к нам. Он оглянулся и закатил глаза. Дилан закашлялся, а Лиланд подавил смех. Карсон нахмурился, глядя на Джоша, но уголок его губы дрогнул.

Зазвонил сотовый телефон, Лиланд вытащил его из кармана:

— Алло?

Он посмотрел на Джоша и кивнул:

— Хорошо, он уже спускается.

Он положил трубку и посмотрел на Джоша:

— Требуются ваши услуги, док.

Джош кивнул:

— Ладно. Кто-нибудь хочет мне помочь?

Лиланд поднял руки:

— Я должен проверить отель.

Дилан поднял руки:

— Я запустил несколько программ на компьютере и должен все проконтролировать.

Джош снова закатил глаза:

— Грейс?

— Я не против помочь, — сказала я, глядя на Карсона.

— Никаких шансов, что ты останешься с ним наедине, — ответил Карсон, прищурив глаза.

— Я иду туда, чтобы помочь ребенку родиться. Я буду немного занят.

— Ты никогда не бываешь слишком занят, чтобы учудить что-нибудь непристойное, — выдал Карсон.

Джош притворился, что раздумывает.

— Правда, — наконец усмехнулся он, выглядя гордо.

— Э-э, ребята, похоже, там что-то серьезное, — перебил нас Лиланд.

Мы поспешили из кабинета Лиланда, Карсон взял меня за руку, и мы все втроем бросились к лифту. Джош вставил ключ и нажал сорок пятый этаж, мы поехали вниз.

Возле лифта стоял охранник, который кивнул, увидев нас.

— Шум становится сильнее, — сказал охранник.

— Неотложные ситуации — наша специальность, — сказал Джош, поигрывая бровями.

Охранник рассмеялся.

Мы шли по коридору и услышали крики за дверью справа.

Джош достал ключ и открыл дверь, и мы все трое остановились перед открывшейся нам картиной.

Карсон

Я был в этой комнате сотни раз за последние пару месяцев, но сейчас я пытался представить, что подумает Грейс, когда увидит Марию, лежащую на боку на кровати и вцепившуюся в подушку изо всех сил и громко стонущую. Джоселин положила ей на лоб мокрую тряпку, а Хисела сидела на краю кровати и массировала Марии поясницу.

Двух девочек в комнате звали Дейзи и Ванесса, каждой было около двенадцати лет. Они сидели, съежившись на диване, и смотрели шоу по телевизору, но каждые несколько минут их взгляды возвращались к Марии. Я взглянул на Грейс и кивнул головой в их сторону. Они были явно напуганы.

Все женщины в комнате были из Венесуэлы — мы не смогли вернуть их домой перед Рождеством из-за проблем с получением документов. Но теперь все было в порядке, и они могли вылететь домой двадцать седьмого числа.

Выглядело так, что у нас будет один дополнительный пассажир.

Джош положил аптечку, которую он принес, на кровать и направился прямиком в ванную, вероятно, помыть руки. Я спросил Джоселин, как чувствует себя Мария. Джоселин была единственной, кто говорит по-английски и ей придется переводить.

— Я видела, как проходят роды, мистер Карсон. Я думаю, что она близко.

Я кивнул:

— Ладно, через секунду Джош проверит.

Я посмотрел на Марию, ее глаза плотно зажмурены, она постанывала от боли:

— Мария, мы здесь, чтобы помочь твоему малышу появиться на свет. Все будет хорошо.

Я чувствовал себя по-дурацки. Откуда, черт возьми, я знаю, что все будет хорошо? Я не знаю ничего о рождении детей.

Я повернулся к Грейс, но она уже сидела на диване с Дейзи и Ванессой. Девочки улыбались ей, а она угощала их жевательной резинкой. По-видимому, не существовало языковых барьеров, если дело касалось детей и жевательной резинки.

Джош вышел из ванной и занялся Марией. Я отодвинулся в сторону, готовый помочь Джошу, но не желающий мешать ему.

— Уже скоро, — сказал Джош через минуту. — Ребенок находится головой вниз. Выглядит хорошо. Начинаем! Мария, ты со мной?

Она кивнула, все еще морщась.

Джоселин и Хисела ухватились за ноги Марии, и она начала тужиться. Я пошел в ванную и принес еще одну влажную тряпку и кучу полотенец.

Я вернулся в комнату, где Мария кричала тужась, а Джоселин и Хисела считали на испанском.