В городской гавани на берегу Амура я имел возможность быстро ознакомиться с местным коренным народом — гольдами. Они остановились тут на время, приплыли в длинных деревянных лодках с Уссури. Лица их выглядели совсем тунгусскими, но вот одеты они были по-русски. Вдобавок один из них так упился русской водкой, что бухнулся нам в ноги и стал целовать землю, по которой мы шли, так что я не рискнул продолжить с ним общение.

Когда едешь по огромным нетронутым пространствам восточных русских провинций (или возделанных лишь кое-где), невозможно не восхититься величием стоящей перед Россией задачи — обработки этих земель для укрепления своего положения на востоке и создания таким образом «буферной зоны» для себя и европейской культуры против наступающей жёлтой расы. Эта задача имеет огромное значение для всей Европы. Насколько важна эта задача, никто и представить себе не мог до 1904 года. Все считали, что России с востока не грозит никакая опасность, а потому она может делать там что хочет. Потому что вся Маньчжурия была русской, а Корея была под русским влиянием.

Но вот началась война, а вместе с ней страну ждало неожиданное и очень неприятное открытие, когда Россия обнаружила, что недооценила свою заморскую соседку. Япония превратилась в великую державу, не только, равного по силе противника, но и в реальную для России опасность благодаря своим сознательным захватническим планам. Одно это уже совершенно изменило положение. А ведь произошли ещё и другие события, которые внимательный наблюдатель может счесть ещё более важными по своими последствиям для будущего, а именно — последние перевороты в Китае [115] . Модернизация этого великого государства в результате революции, когда в стране была провозглашена республика (во всяком случае, номинально), а войска и флот были преобразованы по образцу европейских, — всё это вкупе может повлиять на мировую политику самым неожиданным образом. Китай вышел из состояния почти индифферентной пассивности и стал более активным государством, которое в будущем гарантированно поведёт более сознательную политику против европейцев. Если это действительно произойдёт и если Китай примет к сведению европейскую систему организации войск, в подражание Японии, а быть может, и в коалиции с ней, тогда Поднебесной стране с её сотнями миллионов энергичных и трудолюбивых жителей трудно будет противостоять не только европейцам, но и самой России.

Итак, в Восточной Азии за последние пятьдесят лет, с тех пор как России удалось завоевать себе всё Приамурье и Уссурийский край до самых южных границ Кореи при помощи одних только дипломатических переговоров и без применения какой бы то ни было силы, произошли серьёзные изменения. Когда несколько русских моряков подняли флаг над устьем Амура, русский царь Николай I тут же объявил этот край своими владениями и присоединил к Российской империи [116] на одном лишь том основании, что «где русский флаг однажды поднят, там он не будет спущен никогда». И новым местом базирования флота и оплотом русского могущества должен был стать «Владыка Востока» — Владивосток. Но после 1905 года политика России на Тихом океане из наступательной превратилась в оборонительную. Из Южной Маньчжурии она была вынуждена отступить, и вместо постоянного наращивания территорий все силы были брошены на укрепление мощи внутри уже имеющихся территорий.

Как относятся к этому вопросу государственные высшие чины России, стало понятно из речи министра иностранных дел Извольского, которую он произнёс в Думе и марта 1908 года. Он заявил, что по Портсмутскому договору Россия не лишалась никаких своих исконных владений, бывших её историческим наследием, но уступила Японии только её давнюю собственность, которая и так уже ей принадлежала, а именно — Южный Сахалин, а также новые приобретения, не имевшие для России никакого практического значения, — Южную Маньчжурию и полуостров Квантуй. От таких уступок не пострадала ни геройская слава русских солдат, ни единство России. И далее заявил, что Россия отныне будет придерживаться утверждённых границ в Азии, которые должны оставаться неприкосновенными. Эти самые границы должны рассматриваться как историческое наследие, и всякая угрожающая им опасность будет восприняты как угроза всей империи, а потому долг государства усиленно охранять и развивать свои владения.

Легко понять, почему общественное мнение требует, чтобы положение России, занятое ею на Дальнем Востоке, сохранялось во что бы то ни стало. Если бы Россия дала себя победить жёлтой расе — а рано или поздно помериться силами придётся! — и лишилась бы части своих владений на Дальнем Востоке, быть может вплоть до Байкала, престижу России как мировой державы был бы нанесён ужасный удар, и предотвратить это необходимо любой ценой. Можно ещё прибавить, что её необходимо предотвратить не только в интересах самой России, но и всей Европы. Подобное поражение могло бы иметь роковые последствия для всего европейского культурного мира. Поэтому так и велика задача России на Дальнем Востоке, быть может, это самый важный отрезок её длинной границы. Но решение этой задачи может оказаться очень тяжёлой ношей даже для такой великой державы, и для этого на протяжении многих лет потребуется напряжение всех сил.

Но прежде чем мы углубимся в этот вопрос, наверное, стоит дать беглый обзор истории русского владычества в этой части Азии. Как случайно началось завоевание Сибири — когда разбойничий атаман Ермак, объявленный при Иване Грозном вне закона и бежавший на восток за Урал, завоевал для царя новые земли и получил в благодарность помилование, — так и продолжалось это завоевание более или менее случайно при помощи разных авантюристов и искателей приключений. Его величество случай в чести и в этих местах, как и везде на планете.

После образования нового воеводства в Якутске на Лене в 1640 году как базы для дальнейших открытий и завоеваний, в июле 1643 года якутский воевода Василий Поярков поплыл с отрядом казаков вниз по реке Алдан, притоку Лены, к Становому хребту. С 90 казаками он на лыжах совершил переход через горы, а провиант и оружие они тащили за собой на санях. Когда отряд Пояркова добрался до реки Зеи, то был вынужден зазимовать там. 60 казаков умерли, но Поярков с оставшимися пошёл далее вниз по Зее и вошёл в Амур. Он был первым европейцем, открывшим эту великую реку. Тут они смастерили себе примитивные лодки, и этому искателю приключений посчастливилось доплыть аж самого устья Амура. В 1646 году атаман даже отважился выйти в открытое Охотское море и направиться вдоль берега к северу. Но через три месяца его утлая флотилия потерпела крушение близ устья реки Улы. Перезимовав у гиляков и вынудив их помогать себе, он по суше добрался до реки Майи, впадающей в Алдан, и, идя вниз по этим рекам, добрался вновь до Лены, а оттуда уже до Якутска после нескольких лет отсутствия [117] .