Но грязный цвет льда в меньшей степени зависит от этой пыли, нежели от ила и микроорганизмов, обитающих в морской воде. Часто на поверхности моря обретается множество невидимых нам существ. Когда вода превращается в лёд, они замерзают вместе с нею и окрашивают льдину — иногда даже в коричневый цвет. Кроме того, в Карском море или даже ещё дальше к северу от Оби или Енисея содержится громадное количество ила из впадающих рек, который при замерзании также открашивает лёд. Когда же такой лёд на солнышке подтаивает, а случается это летом, то он тут же становится грязным, потому что вода стекает в море, а на поверхности льдины остаются растаявшие микроорганизмы и ил, и чем больший слой растаял, тем лёд грязнее. Так и можно определить, молодой или старый перед вами лёд. Лёд, переживший одно лето или несколько, всегда грязнее нового.

Поэтому понятна разница в цвете льда в зависимости от места его образования. Если он образовался, например, к северу от устья Оби, вода в которой коричневого цвета, то стоит такому льду совсем чуть-чуть подтаять — и он уже становится грязным. Лёд же из чистой морской воды должен подвергаться таянию в гораздо большей степени, чтобы приобрести «несвежий вид».

Вторник, 19 августа.

Утро выдалось солнечное и тихое, и всё ледяное поле, возле которого мы стояли на приколе, вдруг в одного мгновение медленно двинулось на север. Большие льдины стали откалываться от него и уплывать прочь.

Около девяти утра мы заметили, что лёд перед носом «Корректа» тоже тронулся, и к полудню мы уже снялись с якоря и взяли курс на запад по сравнительно чистому ото льда фарватеру, чтобы с запада обойти простиравшееся, как нам показалось, до самого горизонта на восток ледовое поле, пока туман не сгустился.

Здесь уже чувствовалось присутствие животных, на небольшой льдине развалился старый морж-самец. Один клык у него был совершенно сломан, а от второго уцелел кусок. Подумать только, какую страшную силу надо было иметь, чтобы сломать такие клыки!

В глазах охотников на нашем «Корректе» разгорелся огонь. Они схватились за ружья и стояли с ними наперевес. Однако зверь, поскольку ветер дул прямо от судна, почуял нас, бросился в воду и скрылся в глубине.

Но и ещё на льдинах видели мы трёх-четырёх крупных тюленей. А потом Востротин, стоявший на мостике, закричал, что на льдине на западе от «Корректа» он видит целое стадо тюленей. При помощи бинокля стадо тюленей превратилось, правда, в двух моржей. Возле них плавал и третий, пытался забраться на лёд, но никак не мог найти места. Чуть подальше, однако, мне удалось разглядеть головы четырёх или пяти моржей, радостно кувыркавшихся в море.

Мы все сразу ожили, а Лид с капитаном считали для нас позором упустить такую лакомую добычу. Спустили на воду ялик, потому что Лид требовал действий, и закончилось всё тем, что и я ним присоединился, поскольку капитан никак не мог оставить судно.

Моржи лежали на льдине всё так же спокойно. И мы к ним подошли совсем близко. Я посоветовал Лиду стрелять в затылок, чтобы морж так и остался лежать на месте, но едва раздался первый выстрел, как животные тут же плюхнулись в воду, лишь брызги полетели. Однако одного моржа мы всё-таки ранили — вскоре он вынырнул на поверхность и снова стал взбираться на льдину. Теперь требовалось лишь выждать, когда он весь вылезет из воды. Мы выждали — и снова выстрелили по зверю из нескольких ружей. Морж упал на бок и снова свалился в воду. Тут уж в дело пошёл гарпун, но тюленья шкура оказалась слишком толстой, мы даже остриё гарпуна сломали. Наконец нам удалось зацепить моржа гарпуном, которым мы прорезали дыру в шкуре и пропустили в неё верёвку от гарпуна. Так мы взяли добычу на буксир и отправились в обратный путь к «Корректу».

Не так-то это оказалось и просто — доставить добычу на судно. Морж был очень здоровый и тяжёлый, и наш ялик почти до самых бортов ушёл в воду, да и грести приходилось против сильного встречного ветра и довольно высоких волн. Но в конце концов мы благополучно добрались до парохода, моржа подняли на борт, и наши четыре фотографа, целыми днями рыскавшие в поисках натуры по палубе, аки алчущие добычи львы, даже сделали его снимки со всех сторон.

Тем временем пошёл дождь со снегом, но мы уже добрались до края большого ледяного поля и, обогнув его, пошли курсом на норд-норд-ост и норд-ост прямо к земле.

Фарватер был чист ото льдов, и мы почти всё время шли полным ходом. Однако после обеда льдин стало заметно больше, повалил снег, и пришлось скорость сбавлять, особенно в те периоды, когда снег становился особенно густым. При этом дул свежий южный ветер, временами менявшийся на юго-восточный.

К восьми вечера идти вперёд в сплошной завесе снега не было уже никакой возможности. Мы бросили якорь на глубине 16 саженей. Ветер усилился почти до штормового, вокруг скопилось много льда, принесённого течением, направлявшимся на север.

Около одиннадцати мы снялись с якоря, потому что очень неудачно оказались между двумя большими льдинами, которые могли нас затереть. Мы немного прошли вперёд, лавируя между льдами и меняя скорость. Но ближе к полуночи снова пришлось остановиться, потому что опустился густой туман и видимость упала до нуля.

Среда, 20 августа.

В полдень мы по-прежнему стоим на приколе. Течение к юго-западу очень усилилось. Штиль, но дождь льёт стеной.

После полуночи ветер с северо-востока становится прямо ураганным. Вокруг нас лёд ломается и редеет, но к северу по-прежнему видны его поля.