Но в этот раз он прижал ее не к стене, а к себе. Беспомощно вися, как тряпичная кукла, Элла грудью упиралась в огромный торс Кеса, а бедрами к его бедрам.

В голове пронеслась мимолетная и безумная мысль о габаритах Кеса... Бог ты мой, какой же большой... затем он наклонил голову и второй раз за день прижался своими губами к ее.

И этот раз не сравнится с первым.

Не важно, что Кес доказывал, когда она дразнила его минуту назад, Элла хорошо знала, что первый поцелуй был представлением, намеренно устроенным и хорошо продуманным, чтобы заявить права на нее; и чтобы не заметить это детектив Майк МакКуэд должен быть слепым, глухим и безмозглым.

Элла едва не рассмеялась от того, что Кес, пытаясь убедить ее в отсутствии у него эмоций во время утреннего поцелуя, повторил его сейчас... заметьте, повторил, улучшив исполнение.

Но вместо этого, она застонала. И стала извиваться, не пытаясь сбежать, а желая прижаться сильнее.

Предыдущий поцелуй застал Эллу врасплох. Несмотря на маскировку под бой-френда перед сотрудниками музея и полицией, с которыми они столкнулись утром, до того момента Кес не подавал признаков, что думал об Элле в сексуальном или интимном плане. Он даже ни разу не намекнул, что хотел соблазнить ее.

Однако, этот поцелуй определенно был попыткой.

Кес накрыл ее рот своим, теплыми и волнующими, закрывая ее от холодного, ночного воздуха. Сначала он прижимал губы, двигая ими и побуждая Эллу открыться, исследуя их мягкость, столь контрастирующую с его жесткостью.

От поддразнивания Кеса Элла задрожала, и он сильнее прижал ее к себе. Она ответила тем же, желая большего.

Страстно простонав, Элла, против воли, но без сожаления, приоткрыла губы, особенно когда это заставило его действовать. Открыв рот, он требовательно протолкнул язык, на что она с радостью откликнулась.

Даже из-за небольшой части его тела, находящейся внутри нее, Элла напряглась. Ее руки дрожали, и она, желая унять волнение, прикоснулась к коже Кеса, пропустила волосы сквозь пальцы, потрогала его везде, где могла.

Словно услышав ее мысли, Кес застонал и перехватил Эллу. Убрал руки с ее плеч, одной – подхватил ее под попку, удерживая вес ладонью и предплечьем. Она ахнула и растаяла, ощутив прилив жара к своему естеству. Другой – скользнул по ее спине и запустил в волосы Эллы, мягко, но настойчиво заставляя наклонить голову в идеальном положении, что позволило ему еще сильнее углубить поцелуй.

Она тут же воспользовалась предоставленной свободой, обняла Кеса за плечи и прильнула словно виноградная лоза, желая обернуться вокруг него и тянуться к солнцу.

Ее не волновало, что уже далеко за полночь. Элла с радостью не станет торопиться и насладится каждой минутой.

Она ахнула, наткнувшись языком на его клык, но не испугалась. Уже несколько часов Кес в подсознании перестал ассоциироваться с монстром. Как уже говорила, Элла прекрасно понимала, что он не человек, но плевать на это хотела.

Когда мужчина прикоснулся к ней, уже ничего не имело значения, лишь бы не останавливался.

На самом деле, она обнаружила, что наслаждается его уникальностью. Кес целовал ее так, будто хотел поглотить, но заботился о том, чтобы не уколоть острым клыком и не оцарапать когтями, прикасаясь к ней.

Его кожа очаровывала, и Элла вновь и вновь проводила по ней кончиками пальцев, пока их не начало покалывать. Когда она гладила его сверху вниз, кожа оставалась гладкой и шелковистой, ни один волосок не портил изгибы и линии чрезвычайно развитой мускулатуры Кеса.

Но проведя пальцами в обратном направлении, ощутила изменения, кожа стала похожа на не полированному камню или мелкозернистую пилочку для ногтей. Такой контраст загипнотизировал Эллу, а от мысли потереться своей кожей об его, она задрожала.

Ощутив ее дрожь, Кес поднял голову, его темные глаза сверкали.

– Как видишь, инстинкт может быть силен, маленький человечек.

Она посмотрела прямо на него:

– Меня зовут Элла. И ты можешь что угодно прятать за инстинкты, но мы оба знаем, что это, и позволь напомнить, страх – это лишь еще одна эмоция.

От гнева его лицо исказилось, но Элла воздержалась от комментариев. Кес не в том расположении духа, чтобы выслушивать их.

– Думаешь, это эмоция? – спросил он, обхватив рукой ее попку и прижимаясь к ее лону по-человечески возбужденным членом. Ну, только гигантских размеров. – Желание взять тебя – не эмоция, человек, голод у меня вызывает больше чувств. Это – инстинкт. Как и любого животного.

Она понимала причину своего поведения. Элла безумно хотела Кеса и не испытывала такого раньше, но знала, что ее чувства означают больше, чем просто инстинкт. Она что-то испытывает к этому мужчине, этому мифическому существу, который так чувственно прижимал ее к себе. Но не думала, что он готов услышать это признание.