Это лишь разожгло его гнев сильнее. Как смеет древнее создание валяться здесь, как будто мир не в хаосе. Как будто его мать не забрал бог знает кто. Да она уже может быть мертва.

Ее могли запытать до смерти…

Ник, одержимый жаждой крови и мщения, низко зарычал и выдернул из-под него одеяло.

Ксев проснулся таким же злым, как и Ник. Он обратился в человека, припал к земле и зашипел, как кот, обнажая острые зубы. Зрачки его голубых, как холодное море глаз, вытянулись, он согнул руку, чтобы выстрелить в Ника, и только тогда понял, кто напал на него. Так как его пленил Малачай, он не мог навредить ему физически, поэтому его зубы и зрачки стали нормальными, он едва сдерживался, чтобы не избить Ника. Это сделал с ним отец Ника за оскорбление.

Но когда Ник увидел глубокие шрамы, покрывавшие каждый дюйм тела Ксева, особенно два в том месте, где у него жестоко вырвали крылья в качестве наказания за преступления, он успокоился. Хотя Ник не сомневался, что Ксев был злобным, опасным созданием, способным на жестокость и предательство, он уже не считал, что тот причастен к похищению его матери. Ксев не уснул бы после того, как забрал ее, это было бы глупо.

А глупым Ксев не был.

Если бы он забрал его мать, то знал бы, что нужно бежать подальше, опасаясь, что Ник узнает об этом.

Коди облегченно выдохнула, когда вошла в комнату за Ником, и увидела, как обнаженный Ксев свернулся на кровати. Она пискнула, быстро отвернулась и вылетела в коридор.

— Прости, Ксев.

Ксев по-прежнему молчал и пялился на Ника, ожидая, что тот выместит на нем свой гнев.

И от этого испарились остатки гнева Малачая. О нем неверно судили все вокруг, но сам он на это был не способен. Он протянул Ксеву одеяло.

— Ты не слышал грозу?

Ксев прикрылся.

— Какая гроза? — он почесал ухо, затем запустил руку в красно-желтые волосы, которые были частью его проклятия, пытаясь пригладить их.

— Был град, гром… кровавый дождь, — ответила Коди, вернувшись в комнату. Она с подозрением уставилась на Ника. — Ты в порядке?

Не совсем. Но Ник все равно кивнул, потому что ему больше не хотелось вырвать глотку Ксева или превратиться в Малачая.

— Мою маму похитили с парковки, — он посмотрел на Ксева. — Ты разве не слышал?

Ксев провел рукой по древним словам проклятия, вытатуированным на его торсе.

— Ты думал, это я?

— Я не знал, что думать. Если честно, я так взбешен, что едва могу сосредоточиться. Просто хочу выбить из кого-нибудь дерьмо. А так как ты больше, выше и подлее, то становишься неплохой целью, приятель.

Коди положила руку ему на плечо, успокаивая.

— Это в тебе говорит Малачай.

— Знаю, но это не меняет того факта, что мне хочется выбить из кого-нибудь дух. Или уничтожить того, кто причастен к этому, — Ник посмотрел на Ксева. — Мне показалось подозрительным, что никто не знал о местонахождении моей матери, пока сюда не переехал ты. А теперь…

— Клянусь, я тебя не предавал. Зачем мне?

— Не знаю, Ксев. Я даже не знаю, кто ты такой на самом деле. Каждый раз, когда я спрашиваю, ты уклоняешься от вопроса, как от пули, летящей в твою голову.

Ксев встал и распрямился. Он держал одеяло и переводил разгневанный взгляд с Коди на Ника.

— Хорошо, хочешь правду? До того, как меня прокляли и отняли силы в качестве наказания Первые боги, я был богом Даразурсисом. Двоюродным братом и лучшим другом первого Малачая.

Ник встал, шокированный от того, что наконец-то получил ответ от Ксева.

Ксев знал первого Малачая.

Да ну…

Хотя он знал, что Ксев был старым, самым первым генералом Малачая, до этого момента он не представлял насколько. Как и не знал, что Ксев родственник Малачаев, что он знал Монакрибоса.

— Ты был там с самого начала?

Он резко кивнул.

— Хотя мы были друзьями, во время первой войны богов, я боролся против Малачая и его армии. Против собственной матери и ее сестры. Из-за меня был побежден, проклят и порабощен твой великий предок. Именно за это предательство меня предали и наказали те, кого я считал союзниками, включая моего собственного брата, который больше никогда не поверит мне. Ни за что. Моя мать и тетя преподали мне хороший урок о том, как доверять другим, и я отлично его усвоил. Не важно, сколько даешь, не важно сколько крови проливаешь, в итоге верят в любую ложь, которую захотят. Видят лишь худшее, когда ты даешь только лучшее. И ничего нельзя сказать или сделать, чтобы изменить мнение других.

В глазах Ксева отражалась его боль.

— Правда никогда не всплывает из-за яда, которым поливают тебя твои враги. Так что я не жду, что ты мне поверишь. Никто не верит. Моя мать лично позаботилась, чтобы никто не в коем случае не поворачивался ко мне спиной.

— Погоди, — сказала Коди, нахмурившись. — Война закончилась из-за генерала сефиротов, Джареда.

— Нет, он наивно предал свою армию сефирилов ради темных сил, подвел своих солдат, но именно я был богом, который покончил с войной, чтобы выкинуть Мавронимо из этого мира. Так что, когда Брейт покинула своих братьев и сестер из-за сделки, которую они заключили против ее дитя, именно моя кровь запечатала изначальные ворота Азмодея. Моя кровь не дает попасть им в этот мир.