Тем временем близился назначенный час встречи. Габриель оставил мопед в начале улицы Эспариат и, зажав шлем под мышкой, поднялся к площади с римской колонной. Старички так и не освободили столик, и тогда Габриель отправился в ирландский паб на противоположной стороне площади. Заказав пинту лагера, он подумал: зачем вообще кто-то ходит в ирландский паб на юге Франции? Его размышления были прерваны появлением крупного мужчины – сжимая в правой руке металлический кейс и стараясь держаться в тени, тот шагал по площади в сторону кафе «Ле Прованс». Войдя внутрь, он через некоторое время появился снова, неся кофе со сливками и стаканчик чего-то покрепче. Присев за столик, амбал медленно обвел взглядом площадь, немного задержавшись на Габриеле. Тот глянул на часы: ровно десять минут шестого.

Габриель достал из кармана сотовый и позвонил Келлеру по забитому в быстрый набор номеру.

– Я же говорил: он придет, – напомнил Англичанин.

– На чем он прибыл?

– На черном «мерседесе».

– Модель?

– Е-класса.

– Номера?

– Угадайте.

– Не та ли это машина, на которой встречали Поля на пристани?

– Вот скоро и выясним.

– Кто за рулем?

– Женщина, лет за двадцать, может, слегка за тридцать.

– Местная?

– Возможно. Хотите – спрошу?

– Где она сейчас?

– Круги нарезает.

– А где вы?

– В двух машинах позади нее.

Нажав «отбой», Габриель спрятал свой телефон и достал из кармана тот, что забрал на лодке у Лакруа. Все произойдет быстро, снова подумал он. Если не среагировать адекватно, Броссар улизнет. Будь у Габриеля в распоряжении двенадцать сотрудников и четыре машины, операция прошла бы как по маслу. Вместо этого у него всего два транспортных средства и пытавшийся когда-то убить его киллер в напарниках. Габриель – чисто для убедительности, чтобы не выдать себя, – отпил глоток пива. Затем уставился в дисплей мобильного, на часы, что так медленно отсчитывали оставшееся время.

В 17:18 время как будто остановилось. Далекий шум машин угас; люди на площади замерли, будто написанные маслом на холсте рукой Ренуара. И Габриель, реставратор, мог вволю ими полюбоваться. В закусочной четверо упитанных немцев изучали меню. Две шведочки в сандалиях озадаченно всматривались в полиграфическую карту города. У подножья колонны сидела симпатичная женщина, а на коленях у нее – мальчик лет трех-четырех. И наконец, за летним столиком кафе «Ле Прованс», в компании металлического чемоданчика, ждал своего визави крупный мужчина. В чемоданчике лежала сотня тысяч евро. Сотня тысяч, выделенная человеком без страны и имени, известным просто как Поль. Габриель снова взглянул на женщину у колонны, и перед мысленным взором у него полыхнул взрыв. Потом он перевел взгляд на одинокого мужчину за летним столиком. Было уже двадцать минут шестого. В тот момент, когда часы Габриеля показали 17:21, мужчина встал и, подобрав чемоданчик, ушел.

– Если кто-то из вас не явится, есть запасной план?

– Кафе «Ле Сезанн», вверх по улице.

– И долго он будет тебя ждать?

– Десять минут.

– А если не придешь?

– Сделка не состоится.

Как это профессиональный преступник мог не явиться на встречу, где его ждал лакомый кусочек – сто тысяч евро? Все просто, этот преступник схлопотал пулю в лоб и покоится на дне Средиземного моря. Рене Броссару этого знать, само собой, не положено, вот зачем Габриель держал мобильник мертвеца наготове. Он взглянул на упитанных немцев, на шведок, на мать и ребенка – последние еще горели где-то в темных закоулках его памяти. Было двадцать две минуты шестого. Восемь минут – и погоня начнется. Одна ошибка – и все пропало. Одна ошибка, и Мадлен Хэрт умрет. Габриель отпил еще пива, отдающего полынной горечью. Беспомощно взглянул на мать и ребенка, на то, как их пожирает пламя.

В 17:25 Габриель еще раз позвонил Келлеру.

– Где она?

– Все еще круги нарезает.

– Может, она водит вас за нос? Вдруг есть вторая машина?

– Вы всегда такой пессимист?

– Только если на кону жизнь невинной девушки.

Келлер не ответил.

– Где она сейчас?

– По-моему, направляется в вашу сторону.

Габриель отключился и достал телефон Лакруа. Набрал номер Броссара и, зажав пальцем микрофон, поднес мобильник к уху. Два гудка. Броссар ответил:

– Ты, сука, где?

Габриель еще плотнее зажал пальцем микрофон.

– Марсель? Это ты? Почему не пришел?

Габриель нажал «отбой», выждал полминуты и, снова зажав микрофон пальцем, перезвонил Броссару. Тот ответил после первого же гудка.

– Марсель? Марсель! Я сказал тебе больше не звонить. Даю три минуты – потом ухожу.

На этот раз первым отключился Броссар. Габриель спрятал телефон и уже со своего перезвонил Келлеру.

– Как прошло? – спросил Англичанин.

– Он думает, что Лакруа жив и здоров, но попал в зону плохой связи.

– Нехорошо.

– Где она?

– Подъезжает к площади Генерала де Голля.

Отключившись, Габриель проверил время: осталось три минуты. Потом Броссар покинет и второе место встречи. Он встревожится и наверняка приметит идущего за ним человека. Особенно если этот человек пил пиво в пабе напротив кафе, где сам Броссар ждал Лакруа. Но если Габриель пойдет впереди, то Броссар по пути к машине вряд ли отнесется к незнакомцу с подозрением. Это было одно из золотых правил Шамрона, утверждавшего порой, что лучше идти впереди объекта, чем красться за ним.