Г о р е л о в. Да, пожалуй, от первой и до последней минуты.

О л е г Д а н и л о в и ч. Верно. Вот, взгляни! (Встает, берет указку, подходит к стене, дергает шнур и раздвигает шторки.)

На чертеже — схема полета.

Сначала в космос выходит «Искра» на околоземную орбиту. Затем стартует «Заря», выходит на орбиту «Искры», производит с ней стыковку и берет на свой борт космонавта-исследователя. Ясно?

Г о р е л о в. Вполне. А дальше?

О л е г Д а н и л о в и ч. «Заря» направляется по сильно вытянутой эллиптической орбите с удалением от Земли в перигее шесть тысяч километров.

Г о р е л о в. А в апогее?

О л е г Д а н и л о в и ч (тычет указкой в обрез чертежа). А в апогее вот такое удаление.

Г о р е л о в. Так это же в несколько раз дальше, чем до Луны… А что с «Искрой»?

О л е г Д а н и л о в и ч. Она будет находиться на околоземной орбите и дожидаться возвращения «Зари». С завтрашнего дня начнете тренировки по особой программе. А сейчас иди и внимательно ознакомься со схемой полета. Ну, рад был познакомиться поближе, Алеша… (Пожимает руку.)

Горелов направляется к выходу.

Да, по пути на космодром можешь заглянуть в Степновск. Я ведь хитрый!

Г о р е л о в. Спасибо, Олег Данилович. (Уходит.)

Пауза.

Г о л о с с е к р е т а р я. Олег Данилович, к вам Светлова.

О л е г Д а н и л о в и ч. Пусть войдет!

Вбегает М а р и н а.

М а р и н а. Горелов летит?

О л е г Д а н и л о в и ч. Горелов, Горелов… Почему именно он должен лететь?

М а р и н а. Папа! Да у нас в отряде…

О л е г Д а н и л о в и ч. Что там у вас в отряде?

М а р и н а. Более достойного кандидата нет.

О л е г Д а н и л о в и ч. Это почему же?

М а р и н а. Умный, смелый, добрый… Знаешь, папа, Алеша мне чем-то напоминает Гагарина…

О л е г Д а н и л о в и ч. Что ты говоришь? Вот, оказывается, каков у нас Горелов. М-да… Послушай, дочка (внимательно смотрит в глаза), уж не влюбилась ли?

М а р и н а. Влюбилась.

О л е г Д а н и л о в и ч. Но он любит другую…

М а р и н а. Я все знаю, папа. И все-таки он мне друг… Понимаешь? Любимый друг.

О л е г Д а н и л о в и ч. В ранней юности найти друга нетрудно, а в зрелые годы уже, увы, трудней… С годами желание любить всякого, кто пришелся тебе по сердцу, с первого взгляда, сменяется разборчивостью, мы становимся зачастую суше, а это уже дар мозга — не сердца… Трудно объяснить, почему так происходит, а жаль! По-моему, чем старше, тем щедрее душой должен быть человек. Он много накопил и должен все сполна отдать людям, а не уносить с собой… Вот, скажем, самолет оставляет за собой длинный пушистый шлейф. Красиво? Да! Но он недолговечен, этот след инверсии. Постепенно он становится пухлым, прозрачным, тает и исчезает… А след человека, когда он ушел из жизни? Выстроенные города, сделанные открытия, написанные книги еще долго служат людям. И пусть они многого не знают о нем: был ли он счастливым на земле или нет, любимым женщиной или отвергнутым, одиноким или обласканным многочисленными друзьями, терпел бедствия или жил в достатке, подвергался несправедливым обидам или провел свои годы в почете и славе, — все это обычно умирает с человеком. Лишь труд — этот след человека — остается нетленным. Что-то я сегодня слишком расфилософствовался, Марина…

М а р и н а. Мы редко видимся, папа.

О л е г Д а н и л о в и ч. Вот что, дочка. Не пора ли тебе выйти из подполья, покончить с конспирацией и объявить, что ты носишь фамилию матери, я твой отец — тот самый вредный, шумный старик, который в недалеком будущем посадит тебя в кабину космического корабля?

М а р и н а. Когда же это произойдет? Я лечу?

О л е г Д а н и л о в и ч. Не спеши, Марина. Пойми, освоение космоса не азартная игра, а долгий трудный путь. Мы его первыми начали, мы его и продолжим спокойно, твердо, последовательно. Поэтому надо уметь ждать. Ну, беги, шустренок! (Целует Марину.)

Марина уходит.

З а н а в е с

Аэродром. Г о р е л о в с легким чемоданчиком в руках встречается с У б и й в о в к о м.

У б и й в о в к. Мей брей! Тот самый капитан! Дывись, дывись, уже майор! Ну, як там королева красоты? Ох и залепила же она тогда пощечину своей королевской ручкой! Як вспомню, зараз в правом ухе звенит.

Г о р е л о в. А в левом как? Не звенит? Она вроде не один, а два раза ручку подняла?

У б и й в о в к (хохочет). Вот женщина! Как живется, как служится? С гантельками больше не шуткуешь?

Г о р е л о в. Нет.

У б и й в о в к. Ну и правильно. Пора кончать с дитячьими забавками. А мы в дальний маршрут собрались. По секрету скажу — космонавта ждем. Как явится, по газам — и на высоту. Мы, авиация, все знаем. Пропал наш космонавт… (Смотрит на часы.) Десять минут до взлета.