Лейтенант принялся на всякий случай настраивать маяк, выставлять направление и расстояние до цели. Если киборг обнаружит ракетный комплекс, останется только нажать кнопку и уйти. Говорите, бомба дважды в одну воронку не падает? Это вы не знакомы с современными системами наведения! К тому же десять метров туда, десять метров сюда при таком тоннаже не имеют значения, поляну выкосит заново.

Одна из веток дерева дрогнула, как поплавок при поклевке. Олег напряженно туда всмотрелся и увидел трех резвящихся белочек, то сплетающихся в сложный клубок, то горохом рассыпающихся в стороны. Ну что он там копается?! Парень перевел взгляд выше. Снизу голографическая маскировка лагеря казалась изнанкой ткани — белесый, фальшивый рисунок, сквозь который просвечивают облака и беспрепятственно проникают солнечные лучи. Но разведдроны она успешно обманывает, поэтому даже самая современная техника никогда не заменит старую добрую пехоту.

От киборга по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Хотя нет, Олегу послышалась какая-то возня в той стороне, куда он ушел. Ну ешкин кот, что опять за ерунда?! Не смог подойти к тому дереву и не сообразил, что соседнее ничем не хуже, лишь бы вид на поляну открывался? Или вообще устроил себе обеденный перерыв?

— Отправлю по земле проверять, так и знай! — сердитым шепотом пообещал парень.

Шум приблизился, и Олег сообразил, что киборг так откровенно ломиться сквозь кусты не станет. Сердце екнуло, лейтенант угрем крутанулся на месте, разворачиваясь к источнику звука, а в следующий миг из чащи вывалился робокраб.

Парень оцепенел. Полуторатонная бронированная туша показалась ему огромной и несокрушимой, из маломощного лейтенантского бластера ее не пробить. Даже штурмовые не справились: это определенно был один из тех «крабов», что напали на группу, — в корпусе зияли две свежие оплавленные вмятины, а один из суставов не гнулся, из-за чего робот слегка прихрамывал и погромыхивал.

«Краб» остановился в трех метрах от человека, медленно вращая камерами. Бурелом мешал ему подойти ближе, а система распознавания образов была гораздо примитивнее киборганической и ориентировалась на шум, движение, электромагнитное и инфракрасное излучение. Но бездоспешный, перемазанный грязью парень неподвижно лежал на теплой земле и казался роботу странным бесформенным пятном; программа раз за разом считывала и обрабатывала изображение, пытаясь понять, что это за хрень и насколько она опасна.

Наконец «краб» попятился. У Олега перед глазами все поплыло, бластер резко потяжелел и клюнул вниз, но оказалось, что расслабляться рано. Робот просто обходил бурелом, ища более удобный ракурс. Камеры и плазмометы оставались нацелены на подозрительный участок почвы.

Парень почувствовал, что еще чуть-чуть — и он не выдержит. Заорет, дернется бежать, выстрелит — и тут же превратится в кучку пепла. Или «краб» подберется ближе и распознает стук человеческого сердца — странно, что до сих пор его не услышал, оно же просто рвется из груди, единственный звук в этом проклятом немом лесу.

Шмяк!

На макушку «краба» шлепнулась белочка. И прилипла, потому что падающие с двадцати метров белочки при соприкосновении с броней склонны необратимо изменять форму и консистенцию.

Шмяк! Шмяк!

Краб попятился. Беличьи камикадзе не представляли для него угрозы, но программа сочла нахождение в данной точке пространства неудобным: ее природные особенности мешали выполнению задания.

Шлеп!

Теперь это была хищная лиана, молоденькая, размером с шаль. Благодаря растопыренным пружинистым щупальцам падение ее не убило, зато сильно испугало, и она поспешила закрепиться на новом месте, обвив клейкими усиками все мало-мальски пригодные выступы.

«Краб» затоптался на месте. Усики так плотно намотались на ножки камер, что почти полностью их обездвижили, и теперь, чтобы что-то рассмотреть, роботу приходилось поворачиваться всем корпусом. С наклонами из-за негнущейся ноги была совсем беда, «краба» шатало как пьяного. В какой-то момент он чуть не опрокинулся прямо на Олега, пытаясь поймать его в фокус; парень сам не понял, как ему удалось остаться на месте, — видимо, душа уже наполовину выпорхнула из тела, и ей стало на него плевать.

Предприняв еще несколько безуспешных попыток вернуться к нормальной работе, «краб» выровнялся и замер. Все системы функционировали нормально, повреждений не было, противника тоже — только объект окружающей среды, создающий механические помехи.

Дежурный в командно-штабном модуле получил от патрульного «краба» сообщение о блокировке камер, лениво выматерился и приказал возвращаться в лагерь — пусть техник глянет, что там за ерунда.

Робот втянул плазмометы и ушкандыбал прочь, оставив цепочку глубоких следов — один перед самым носом лейтенанта.

Олег еще несколько секунд ошалело таращился ему вслед, потом уткнулся лбом в землю и судорожно затряс плечами.

Киборг вернулся минут через десять, когда Олег более-менее успокоился, отсморкался и протер глаза. Даже смог с сарказмом подумать: хорошо, что справил нужду перед тем, как лезть в эти кусты. Иначе точно не сдержался бы.

— Задание выполнено.

Рыжик как ни в чем не бывало улегся возле хозяина. Олегу хотелось много чего ему сказать, но он так и не придумал, как это сформулировать — а главное, обосновать, — и ограничился хриплым: