Наконец-то потрепанная капсула заходит на финальное сближение. Садек внимательно следит за потоком данных системы “Курс”, подключив его прямо к полю зрения, и наблюдает, как вид с внешней камеры заполняет близкое нагромождение скал и жилые модули-виноградные грозди-жилые. Изображение отдаляется, и на нем показывается часть выпуклой внешней стенки корабля. Садек закусывает губу, готовый ударить по клавише перехода на ручное управление и уйти на второй круг, но темп снижения замедляется, и когда на сверкающем металлическом конусе стыковочного отсека прямо перед ним становится возможным разглядеть царапинки, скорость падает до сантиметров в секунду. Легкий толчок, дрожь, раскатистый дробный перестук срабатывающих защелок на стыковочном кольце – и он прибыл.

Садек снова делает глубокий вдох и пробует встать на ноги. Здесь есть некоторое тяготение, но для ходьбы его явно недостаточно. Он как раз собирается направиться к консоли систем жизнеобеспечения, и замирает: с той стороны стыковочного узла доносится какой-то звук. Он поворачивается, и в этот самый момент люк открывается. С шипением выравнивается давление, облачко конденсата рассеивается, и...

***

Ее Императорское Величество сидит в тронном зале, с мрачным видом перебирая на пальце новое кольцо с печатью, созданное для нее шталмейстером. Это – почти пятидесятиграммовый кусок структурированного углерода, сидящий на простой полоске из иридия, добытого с астероида, и поблескивающий синими и фиолетовыми искрами интегрированных лазеров. Это кольцо – не только жемчужина имперской коллекции драгоценностей. Оно - оптический маршрутизатор, часть системы управления промышленной инфраструктурой, которую она строит здесь, на краю солнечной системы. Ее Величество облачена в простые черные армейские штаны и свитер с коротким рукавом, сотканный из тончайшего паучьего шелка и стекловолокна, и ее ступни обнажены - ее вкус можно лучше всего описать как “юношеский”, к тому же некоторые стили в микрогравитации просто непрактичны. Но на ее голове сидит корона – ибо она является монархом. И с ней кошка, или искусственное создание, считающее себя кошкой, которое спит сейчас на спинке ее трона.

Королевская фрейлина (а по совместительству – и инженер гидропоники) подталкивает Садека к дверям и отплывает обратно. «Если вам что-либо потребуется, просто попросите» - застенчиво говорит она, приседает в поклоне и, сделав бочку, летит прочь. Садек приближается к трону, ориентирует себя в соответствии с полом (сделанным из простой плиты черного композита, из которой трон вырастает, как экзотический цветок), и ждет, пока ему не уделят внимание.

«Доктор Кхурасани, я полагаю?» Она улыбается ему – не беспечной детской ухмылкой, но и не деланной и знающей улыбкой взрослого – это просто теплое приветствие. «Добро пожаловать в мое королевство. Пожалуйста, не стесняйтесь использовать все необходимые служебные системы, и я желаю вам самого приятного пребывания».

Садек не подает признаков волнения. Королева юна – на ее лице еще сохранилась детская округлость, и микрогравитация подчеркивает ее, но было бы большой ошибкой считать это лунное лицо признаком незрелости. «Благодарю королеву за ее снисхождение» - бормочет он избитые слова. За ее спиной стены сверкают как алмазы, как мерцающие глубины калейдоскопа - это место уже стало крупнейшей внемировой гаванью земного инфопространства. Ее корона, больше похожая на маленький шлем, закрывающий макушку и затылок, тоже поблескивает и мерцает дифракционными радугами, но большая часть эмиссии приходится на ближний ультрафиолет, и потому невидима, за исключением легкого сияния, окружающего ее голову, как гало.

«Присаживайтесь» - предлагает она, приглашая его жестом. С потолка выстреливает и разворачивается воздушный гамак для микрогравитации, развернутый по направлению к трону, и замирает в ожидании. «Должно быть, вы устали. Следить за целым кораблем в одиночку – изматывающее занятие» Она хмурится, с печалью или сожалением, как будто что-то вспоминая. «Два года – почти непревзойденный срок».

«Ваше Величество слишком добры». Садек оборачивает гамак вокруг себя и разворачивается к ней. «А Ваши труды, я верю, были плодотворными».

Она пожимает плечами. «Я продаю то, чего на любом рубеже больше всего не хватает». Промелькнувшая ухмылка. “Это не дикий Запад, не так ли?”

«Правосудие не продается» - сухо говорит Садек. И мгновение спустя: «Примите мои извинения, я не имел ввиду оскорблений. Я всего лишь верю, что если вы объявляете вашей целью обеспечение главенства закона, тогда то, что вы продаете, должно быть чем-то иным. Правосудие, не являющееся божественным и проданное тому, кто больше всех предложил, не является правосудием».

Королева кивает. «Оставляя в стороне вопрос божественности, я согласна. Я не предлагаю правосудие на продажу. Но я продаю места под юрисдикцией. Новый рубеж оказался гораздо теснее, чем все ожидали, не так ли? Нашим телам все еще могут потребоваться месяцы на путешествие между мирами, но слова, аргументы и доводы находят нас всего лишь за секунды и минуты. И если человек согласен подчиняться нашим сводам, он защищен от принуждений, во всяком случае - пока принудители не подобрались слишком близко. Кроме того, все согласны, что моя законодательная основа легче для исполнения и лучше приспособлена к транс-юпитерианскому пространству, чем любая земная». В ее голосе появляются нотки стали и вызова, ее гало вспыхивает, и стены тронного зала разгораются ответным ответным сиянием.

Пять_миллиардов_входящих_соединений,_если_не_больше, восхищается Садек. Корона – чудо инженерной мысли, а ведь большая часть конструкций скрывается в стенах и в полу этого необъятного сооружения. «Есть закон, открытый нам Пророком, да святится его имя, и есть закон, который мы можем установить, анализируя его умыслы. Есть и другие формы закона, и люди, живущие в соответствии с ними, а интерпретации закона Божия разнообразны даже среди тех, кто изучает Его творения. Как в отсутствие слова Пророка можете узнать Вы компас морали?»