Радикально новые экономические теории строятся вокруг пропускной способности, скорости света как фундаментальном ограничении на минимальную задержку передачи данных, и CETI, науки о связи с внеземными цивилизациями. Космологи и квантовые физики строят причудливую теоретическую основу для решения задачи о релятивистском распространении финансовых инструментов. Пространство (позволяющее хранить информацию) и структура (позволяющая ее перерабатывать) приобретают ценность, а пассивная материя, такая как золото, теряет ее. Вырожденные ядра традиционных фондовых бирж вышли в свободное падение, дымовые трубы микро- и био/нанопроцессоров качаются и обваливаются – землю сотрясает поступь репликаторов и самоизменяющихся идей. Кто-то пытается удержать старые основы – но их объявляют новой волной варварских пропагандистов, желающих поставить на тысячелетия спокойного будущего против шанса получить подарок от инопланетных гостей. Майкрософт, один из бизонов силиконового века, безвестно уходит в ликвидацию.

На австралийских задворках посредством ковровых бомбардировок термобарическими снарядами удалось справиться с прорывом серой слизи – выходом из-под контроля грубых биомеханических репликаторов. После этого американские военно-воздушные силы возвращают из запаса две эскадрильи B-52 и передают восстановленные и адаптированные бомбардировщики в распоряжение действующего комитета ООН по самовоспроизводящемуся оружию. Как удалось обнаружить новостному агентству CNN, один из пилотов, который пришел на службу с телом двадцатилетнего и пустым пенсионным счетом, в действительности оказался одним из тех, кто первыми летал на них над Камбоджей. За этими новостями менее замеченным проходит объявление Всемирной Организации Здравоохранения о том, то пандемия СПИДа наконец-то закончилась – после полувека нетерпимости, паники и миллионов смертей.

***

«Дыши ровно. Помнишь тренировки саморегуляции? Если заметишь учащение пульса, или что во рту пересохло, передохни».

«Заткнись, Неко, твою мать, я пытаюсь сосредоточиться». Амбер возится с титановым карабином, пытаясь совладать с рукавицами и продеть ремень сквозь него. Одно дело - скафандр для глубокого космоса, предназначенный просто держать кожу под давлением и обеспечивать дыхание - такой смахивает на обтягивающее трико, и в нем было бы легко и свободно. Но здесь, глубоко внутри радиационного пояса Юпитера, приходится носить старый тринадцатислойный Орлан-ДМ. Его перчатки даже разгибаются с трудом, и работать тяжело. Но погода снаружи – как в Чернобыле: свирепый магнитосферный ветер и секущий ливень протонов с крупой альфа-частиц. Без защиты тут делать нечего. «Получилось». Амбер крепко затягивает ремень, подтягивает карабин и переходит к следующему. И старается не смотреть вниз, потому что стена, к которой она цепляется, не снабжена снизу полом. В двух метрах внизу все просто обрывается, и до ближайшей твердой земли – сто километров.

Земля поет дурацкую песенку.

«Сила тяготенья в глубине сильней,

Жажду притяженья я любви своей!»

Ее ноги ударяют в платформу, выступающую из бока капсулы, как карниз для самоубийц. Металлизированная липучка держит крепко, и Амбер, натягивая стропы, разворачивается боком к капсуле, чтобы посмотреть в сторону. Капсула весит пять тонн - ненамного больше древнего “Союза” – и под завязку набита не переносящей жестких условий, но необходимой всячиной. Сбоку растет здоровенная узкоугольная антенна. «Надеюсь, ты хорошо знаешь, что делаешь» - говорит кто-то по внутреннему каналу.

«Ну разумеется, я...» Она запинается. Эта списанная из НПО «Энергия» железная дева, полная чудаческих трубопроводов, не ведает широкополосной связи, и в одиночестве накатывает клаустрофобия и беспомощность. Некоторые части сознания тут просто не работают. Давным-давно, когда Амбер было четыре, Матушка сводила ее в известный пещерный комплекс где-то на Западе. Стоило гиду там, в пол-километре под землей, отключить свет, и она не смогла сдержать возглас удивления. Темнота протянулась к ней и коснулась ее. Теперь ее пугает не темнота, а безмысленность. Впереди – сто километров вниз, на поверхности – только дурацкий щебет роботов компании, а на протяжении всей дороги вообще не встретить ни одного сознания. Все, что делало вселенную дружественной для приматов средой, осталось на борту гигантского корабля, и теперь он исчез где-то за затылком. Амбер борется с желанием сбросить ремни и пуститься назад, по пуповине, связывающей капсулу с Сангером. Все_будет_отлично, заставляет она себя подумать. Амбер не вполне уверена, что это так – значит, сейчас нужно попытаться заставить себя в это поверить. «Это просто страх оказаться далеко от дома. Я читала про это – все хорошо, я справлюсь».

В ушах раздается забавный высокий пересвист. На мгновение на ее шее выступает ледяной пот, и звук обрывается - какое-то время Амбер, замерев, напрягает слух. Когда звук повторяется, она узнает его - это кошка, обычно разговорчивая, теперь свернулась в тепле герметизированной части капсулы, и храпит.

«Погнали» - говорит она. «Пора выкатывать нашу телегу». Речевой макрос где-то глубоко внутри стыковочного оборудования Сангера распознает подлинность ее голоса и бережно отпускает капсулу. С хлопком срабатывает пара маневровых двигателей, по всей капсуле проходит гулкая басовая вибрация - и Амбер в пути.

«Амбер, как все идет?» Знакомый голос в ушах. Она моргает. Прошло полторы тысячи секунд – уже почти пол-часа.

«Робес-Пьер? Уже нарезал парочку аристократов?»

«Хе!» Пауза. «А я могу разглядеть твою голову отсюда».

«И как она?» - спрашивает она. В горле застрял ком, и Амбер не может понять, почему. Пьер, наверное, подключился к одной из маленьких камер-датчиков приближения, усеивающих снаружи корпус корабля-матки, и наблюдает за ее падением.

«Безупречно, как всегда» - лаконично сообщает он. Еще одна пауза, в этот раз длиннее. «Слушай, это офигенно. Су Ан передает привет, кстати».

«Су Ан, привет» - отвечает Амбер, подавляя желание перегнуться назад и поглядеть наверх (относительно ее ног, а не вектора движения). Вдруг корабль еще виден?

«Привет» - застенчиво говорит Ан. «Ты очень смелая...»

«Ага… А я так и не обыграла тебя в шахматы». Амбер хмурится. Су Ан и ее мудреные сконструированные водоросли. Оскар и его жабы с фармацевтического завода. Она знала этих людей три года и частенько их не замечала, но теперь, похоже, ей их не хватает. «Послушайте, а заходите как-нибудь в гости?»