18

Артур старается как можно бесшумней открыть дверь. Держа палку над головой, вбегает в квартиру. За столом Ежи рассматривает марки. Поднимает глаза.

Артур. Я испугался: думал, кто-то залез.

Ежи с удивлением смотрит на мешок, который Артур волочит за собой по полу.

Артур. Что ты здесь делаешь, черт бы тебя побрал?

Ежи. Да вот, смотрю…

Артур. Не знал…

Ежи. Я и вчера был.

Артур. Когда?

Ежи. Утром.

Артур. Значит, мы разминулись. Я заходил около двенадцати.

Ежи. Я раньше ушел.

Артур. Я поживу тут немного.

Встает, вываливает содержимое мешка на кровать. Разлетаются рубашки, майки, кроссовки, носки, постельное белье.

Ежи. Выгнали?

Артур. Нет. Боюсь за все это. Так надежнее… Любой может войти, как ты. Надо, чтобы здесь кто-то был. Ну и потом… я тут прописан.

Ежи. Верно, прописан. Да и мне будет спокойнее.

Артур разбирает вещи.

Ежи. Знаешь, что я нашел?

Показывает брату две марки в специальном кляссере, на отдельной странице.

Ежи. Единственная серия в Польше. Неполная.

Показывает фотографию этой серии в каталоге.

Ежи. Голубая, желтая… а розовой нет. А это видел?

Берет толстую, исписанную аккуратным почерком тетрадь. Находит страницу с надписью «Меркурий 1851».

Ежи. «Розовый австрийский Меркурий 1851 после войны спрятан 3. кое-что известно К.Б. украден в знаменитой краже в 65 году, всплыл ненадолго в Кракове у Е. продан (обменен) в 68 перед отъездом Е. из Польши. Запрошенный в Дании Е. фамилии покупателя не помнит, знает, что приезжий, по рекомендации скончавшегося в 71 году К. В. Сведения от К. Б. Р.
– марка в Польше, на юге. Может быть, М. В.? Шанс? Учесть: не деньги». Полтетради — такие истории. Какие-то цифры, ничего нельзя понять… я несколько часов разбирался.

Артур. Розовый австрийский Меркурий… Хорошо должен смотреться рядом с этими двумя… розовый…

Уже ночь. Братья сидят на противоположных концах стола, обложившись кляссерами, каталогами, с лупами и пинцетами. Обмениваются записями отца. Ежи показывает открытый кляссер. Пустая страница.

Артур. Не хватает мне их. Красивое название: цеппелин.

Ежи. Сопляк… хотел как лучше.

Артур. Я что-нибудь придумаю.

Уже рассвело. Артур на балконе, потягивается: ему холодно после бессонной ночи. Высовывается с балкона и на мгновение замирает. Зовет Ежи. Перегнувшись через перила, братья смотрят вверх на кажущиеся особенно темными на фоне светлеющего неба верхние этажи.

Артур. Спускаются по веревке и порядок. Всего три этажа.

Ежи. Решетки.

Артур. Одну на балкон, вторую на окно. Отец заколотил гвоздями… Трах — и они уже внутри, стекло есть стекло. И привет.

Ежи. Артур… я забыл, что у меня есть другие дела. Напрочь забыл…

Артур. Приятно.

Ежи. Очень.

Артур. Может, ничего больше и нет? Если не хочется, значит, просто нет.

Ежи. Напиши об этом песню.

Артур. Напишу, когда окончательно уговорю тебя согрешить… Слушай, у меня идея. Давай подберем марку. Дорогую… тысяч на сто. По официальным ценам, наверно, это где-то записано?

Братья возвращаются в квартиру, листают каталоги.

19

Магазинчик на Вспульной. Владелец — сегодня уже в другом шейном платке — высовывается из-за портьеры. Любезно улыбается посетителю. Артур, небритый, длинноволосый, в зеленой куртке, озирается: одни ли они. Ставит на прилавок сумку, достает бумажник. Кладет перед владельцем какую-то марку.

Артур. Я слышал о вас много хорошего… говорят, вы большой знаток.