Берков. Не желает? Но почему?

Шиваров. Именно — почему. Вот это ты и должен теперь узнать.

Берков. У кого?

Шиваров. Ну, разумеется, не у генерального секретаря, чудак.

Берков. Но ведь лучше всего спросить его самого.

Шиваров. Исключается. А Булгаков пусть пока работает над поправками.

Берков. Он болен. Жена к нему не пускает. Тяжело болен. «Отчаяние. Над головой портянка, в сердце черная мышь…», так он мне сказал.

Шиваров. Истерик. Ему сколько лет? Сорок с хвостиком?

Берков. Он плохо выглядит.

Шиваров. А этой его евреечке тоже около сорока, но аппетитная еще. А вообще-то, скажу тебе, — не дело, что такая приятная дамочка ушла от красного генерала, выдающегося военного ученого, профессора Академии генштаба. И ради кого! Нет, не поймешь этих баб, правда?

Берков. Елена Сергеевна любит Булгакова.

Шиваров. Любит. Я тут уже не первый год работаю, так что насмотрелся на этих любящих. Со мной, Паша, о любви лучше не надо. Готов спорить, что любую можно в койку уложить. Хочешь пари?

Берков. Лучше не буду рисковать.

Шиваров. Жаль такой бабенки для больного писаки.

Берков. В театре письмо составляют.

Шиваров. Вот как?

Берков. Уже знаете?

Шиваров. Рассказывай, Пашенька, рассказывай.

Берков. От имени труппы. Те, что играли в «Днях Турбиных», считают, что товарищ Сталин, как поклонник таланта Булгакова, мог бы хоть как-то его поддержать.

Шиваров. Это как же, к примеру?

Берков. Личный телефонный звонок. Как когда-то. Говорят, лет десять назад Иосиф Виссарионович сам ему позвонил, чтобы он не уезжал за границу.

Шиваров. И кто же это письмо составляет?

Берков. Коллектив.

Шиваров. А кто конкретно?

Берков. К Качалову пошли.

Шиваров. Еще один любимец.

Берков. А Качалов сказал, что писать надо хорошим слогом и что он посоветуется с каким-то писателем.

Шиваров. Итак — вот тебе простые задания: во-первых, уговори Булгакова еще поработать над пьесой. Во-вторых, ты, как его близкий друг, постарайся быть при написании письма и внимательно слушай, кто, что и когда скажет. В-третьих, постарайся достать заграничные пластинки Рахманинова. Это срочно.

Берков. А зачем?

Шиваров. Что «зачем»?

Берков. Ну, пластинки. При чем тут пластинки?

Шиваров. Нехорошо. Туго соображаешь. Ты заявление о смягчении приговора жены подавал?

Берков. Подавал.

Шиваров. А от меня одного тут мало чего зависит. Бумага пойдет выше. Ясно?

Берков. Не совсем.

Шиваров. Товарищ Берия коллекционирует музыку Рахманинова.

Берков. Понял. Когда мне придти?

Шиваров. С пластинками, товарищ Берков, — в любое время. Мы здесь трудимся день и ночь. Пропуск есть?

Берков. Есть.

Шиваров. Тогда все ясно. Так что — смело вперед. Еще что-нибудь?

Берков. Может, мне еще одно заявление написать?

Шиваров. Да что ж ты так за свою жену цепляешься? Ей там наверняка лучше, чем тебе здесь. Главные роли играет. Поет. Так что — иди себе.

Берков. А известно, что она играет?

Шиваров. Какую-то американскую пьесу про индейцев.

Берков. «Роз-Мари»?

Шиваров. Понятия не имею.

Берков. «Роз-Мари». Ее лучшая роль. (Напевает).

И когда в тот час, а-а-а…

он дойдет до нас, а-а-а…

пусть ваше сердце на мой призыв найдет ответ.

Крик за стеной. Топот.

Шиваров. Слух у тебя хороший, так что пластинки Рахманинова быстро найдешь.

Берков. А можно я передам короткую записку для Наташи? Только с приветом.

Шиваров. Может, потом, когда пластинки принесешь. А сейчас иди.