– Ступай, Егор, и не забивай голову всякой ерундой, - напутствовал меня министр охраны общественного порядка РСФСР.
– Сейчас чемпионат страны входит в решающую фазу, нужно удержать отрыв от идущего вторым 'Спартака', постарайся сосредоточиться на этом.

– Вадим Степанович, а что будет с музыкантами из 'Арагви'?
– не выдержав, поинтересовался у Тикунова.

– Переживаешь за них? Правильно делаешь, что переживаешь, при Иосифе Виссарионовиче они бы уже лес в Карелии валили. Но сейчас времена другие, поставили твоим музыкантам на вид, выговор влепили, в общем, испугом отделались. Но с предупреждением, что в следующий раз снисхождения не будет. А теперь ступай, у меня еще дел невпроворот.

Едва придя домой, тут же позвонил в ресторан, попросил пригласить к аппарату Аркадия. Общались завуалировано, еще не факт, что линия не прослушивается, хотя, с другой стороны, что мы могли бы наговорить такого друг другу, чего не знал тот же Тикунов? В общем, решили, что отныне ребята будут исполнять мои вещи на общих основаниях, отчисляя проценты в ВУОАП, откуда они будут поступать на мой счет. Теперь уже, естественно, в куда меньших объемах, но выбора не оставалось.

Диски трио 'НасТроение' также пользовались успехом. Второй альбом Кугель напечатал сразу тиражом в 50 тысяч, как и дебютный альбом 'Адель'. А случившееся буквально месяц назад переиздание нашего первого альбома 'Лирика' тиражом 100 тысяч и вовсе вывело меня в число лидеров отечественного проката грампластинок. А что делать - магазины, торгующие дисками, засыпали свое руководство в городах страны заявками, потому что первое издание разлетелось в мгновение ока. При этом Лев Борисович, словно сговорившись со звукорежиссером со студии звукозаписи Всесоюзного радио, поинтересовался, почему наше трио не дает концертов? Пришлось ссылаться на занятость в клубе. Но все же у меня мелькнула мысль, что в зимнее межсезонье вполне можно организовать несколько выступлений, пусть даже в небольших залах. Все-таки душа зрелого музыканта с высоты прожитых лет тосковала по сцене и рвалась под лучи софитов к микрофону.

А из головы все не шел разговор с Тикуновым. По большому счету, министр меня пожалел, имел полное право применить наказание в соответствии со статьей закона. И я чувствовал себя обязанным сделать нечто, что хотя бы частично искупило мой косяк. Несколько дней в раздумьях привели к мысли о создании телесериала 'Следствие ведут ЗнаТоКи'. Я попросил машинистку, работающую в МГС 'Динамо', перепечатать мой краткий рукописный синопсис и затем добился 10-минутной аудиенции у Вадима Степановича.

– Что это?
– спросил Тикунов, держа в руках пару машинописных листов бумаги.

– Синопсис, или краткий пересказ идеи детективного телесериала, или, можно сказать, телеспектакля о буднях советской милиции, - бодро отрапортовал я.
– Каждая серия - это отдельная история. Тут нужно подвязать грамотного сценариста, имеющего опыт работы в органах, я всего лишь набросал общую идею. В центре сюжета трио милиционеров: следователь Знаменский, инспектор уголовного розыска Томин и эксперт-криминалист Кибрит. Кстати, и название тройки 'ЗнаТоКи' - комбинация из первых букв фамилий главных героев.

– Оригинально... Ну-ка, почитаем, что ты тут нам наваял.

Следующие десять минут министр вчитывался в содержание моей записки, периодически отхлебывая из стакана чай с лимоном, потом откинулся на спинку кресла и выудил из пачки 'Беломорканала' папиросину.

– То есть ты предлагаешь, чтобы твоя песня 'Наша служба и опасна и трудна' звучала рефреном на заглавных и финальных титрах?

– Она показалась мне вполне походящей по смыслу, Вадим Степанович.

– Пожалуй, соглашусь... А кандидатура на роль инспектора у тебя, как я понял, уже имеется? Почему только на эту роль?

Ну почему... Потому что Каневский всегда в одной поре, что в 25 лет, что в 65 выглядит почти без изменений. Во всяком случае, тот же носяра и усы под ним. И у меня он всегда ассоциировался только с этой ролью. А вот игравший в оригинале следователя Знаменского Георгий Мартынюк, на мой взгляд, пока еще слишком молод, можно подыскать кого-нибудь постарше. Тогда как Эльза Леждей в роли Кибрит почему-то казалась мне всегда староватой. Возможно, сейчас она еще вполне в расцвете, вероятно, ей где-то в районе тридцати, но мне хотелось видеть в этом образе кого-то помоложе. Я так и написал в своем синопсисе, что героиня - молодая, симпатичная женщина до тридцати.

– Каневского я уже видел на сцене, и сразу понял, что он создан для этой роли. А остальные герои - на откуп будущего режиссера картины, если, конечно, этому проекту будет дан ход.

– С этим тоже понятно... А вот ты пишешь, что главный упор должен быть сделан на психологические тонкости, на столкновение и взаимодействие характеров, а не на погони со стрельбой, - продолжил Тикунов.
– Думаешь, зрителю будет интересно смотреть за кабинетной работой милиционеров?

– Так тут смотря как снять. Вон, у Артура Конан Дойла знаменитый сыщик Шерлок Холмс тоже особенно не увлекался лишними телодвижениями, а произведения читаются на одном дыхании.

– Экий ты, как все время ловко выкручиваешься, - ухмыльнулся министр.
– Меня не покидает чувство, что я разговариваю как минимум со своим ровесником, а не с 17-летним парнем. Ну ладно, это все лирика, а твоя идея с сериалом про советскую милицию достойна внимания. Я покажу твой, как ты говоришь, синопсис, людям, имеющим отношение к кинематографу, может, что-то и выгорит.

Тем временем 'Комсомолка' написала восторженную статью о концерте Адель, включавшее большое интервью с исполнительницей и ее крупное фото из гримерки. Признаться, это была моя работа, я нашел журналиста, договорился о его присутствии на концерте вместе с фотографом, и обеспечил эксклюзивное интервью с певицей. Акула пера и в самом деле пребывал в восторге, 30-летний журналист, общаясь с Адель, едва слюни не пускал ей на грудь 3-го размера. Но нашлась и ложка дегтя - статейка под заголовком: 'Кто же она, загадочная Адель?', вышедшая в газете 'Гудок'. Автор заметки - некий В. Стручков - писал, что комсомолка и отличница учебы Ольга Завьялова на глазах превращается в сексуально развращенную девицу.