— Вот так язычок, — сказал Дэн. — В других местах трупа такого не обнаружено. Как ты думаешь, что это такое?

Маргарет схватила скальпель и контейнер для образцов.

— Думаю, — сказала она, когда отрезала небольшой кусочек языка, — что мы видим перед собой вектор-переносчик.

— А гнойные наросты?

— Гнойнички формируются уже после смерти, — предположила Маргарет. — Язык должен занести болезнь, пока жив хозяин-носитель.

— Черт побери! — воскликнул Дэн. — Так ты думаешь, они облизывают будущих жертв?

Женщина пожала плечами.

— Не знаю. Но мы выясним, развиваются ли такие же раны у патрульного Санчеса. Если так и есть, тогда мы будем знать, что у нас есть непрерывный вектор, он переносит заразу от одного хозяина к последующему. Маркус, помоги Дэну. Гич, продолжай мыть и протирать. Кларенс, ты в биокостюме?

— Да, мэм, — услышала она в своем наушнике. — Я сейчас в Трейлере B, рядом с патрульным Санчесом.

— Как он?

— Пока в сознании, но вот-вот может отключиться. Жалуется на лихорадку и боли. Он не хочет лежать связанным, но все понимает. Думаю, что пока я рядом, с ним будет все в порядке. Если от меня что-то нужно…

— Мне ничего от тебя не нужно, — перебила его Монтойя. — Оставайся там, а от меня держись подальше.

Она не простила ему Бернадетт. И не собиралась прощать. В ее глазах Кларенс Отто ничем не отличался от других бессердечных мясников.

Дью, Мюррей, даже Перри Доуси… Смерть — вот их ремесло, а Кларенс — просто один из них. Маргарет считала, что ее ремесло — это все-таки жизнь.

Поэтому ей очень хотелось спасти патрульного Санчеса.

Перри подтягивался на толстой ветке дуба, растущего во дворе у Джуэллов. Вверх-вниз, вверх-вниз. Он выполнял упражнение добросовестно, не позволяя телу просто падать вниз. Каждый раз, когда Перри достигал верхней точки, то делал сильный выдох. Многие жаловались на холод, но ему лично такая погода нравилась. К тому же он вырос не так далеко от этих мест. Черт возьми, да ведь еще в средней школе он играл против команды этого городка. Матчи «Чебойган Чифс» и «Гэйлорд Блю Дивлс» всегда собирали толпу зрителей. Нет, ему не холодно, здесь он чувствовал себя как дома…

Подтянуться, опуститься. Вверх, вниз…

Он посмотрел на веревки, свисающие с одной из веток дуба. Внизу на них качалось припорошенное снегом сиденье. Наверное, на этих качелях не так давно сидела Челси.

Папа, наверное, раскачивал качели, а девочка весело смеялась.

Подтянуться, опуститься. Вверх, вниз…

Он должен во что бы то ни стало отыскать ее. Но в то же время Перри чувствовал, что не хочет к ней приближаться. Ощущал ее силу. Челси Джуэлл была неизмеримо сильнее тех треугольников, которые пытались в свое время им управлять. Те твари вызывали просто досаду, были крайне неприятны, но она… она задевала его душу очень глубоко.

Гигант не знал, почему ее команды воспринимались иначе. Они были просто другими, и все. Он понятия не имел, как ей удалось развить в себе такую силу и как теперь этой силе противостоять.

Послышался хруст снега от чьих-то шагов. Перри сразу узнал знакомую прихрамывающую походку.

— Доуси, — сказал Филлипс. — У меня для тебя кое-какие новости.

— Я пропустил Рождество? — усмехнулся Перри. — Теперь попытаемся наверстать упущенное?

— Вроде того. Ты же знаешь, почему я остался.

Вверх, вниз…

— Не пойду я туда, Дью. Забудь.

— Выяснено, что болезнь все-таки инфекционная.

Перри замер, не подтянувшись до конца. Взглянув на Дью, он спрыгнул на землю. Пошатнувшись от боли в колене, он выпрямился и скрестил на груди руки.

— Так вот, — кивнул ему агент. — В Детройте обнаружен труп некоего Джона Доу. Тело обнаружил патрульный полицейский. Он дотронулся до тела, а потом у него взяли мазок, и тест на целлюлозу оказался положительным. Все стало еще хуже. Тебе все-таки нужно пойти и поговорить с личинками. Может быть, удастся снова войти в контакт с Челси? Перри, нам нужно отыскать новые врата.

— Я… не могу, Дью. Не могу я!

— Нет, можешь! — нахмурился Филлипс. — Я вообще-то не слишком подвержен эмоциям, приятель. Но должен сказать, что, по-моему, ты самый крутой из всех, с кем мне доводилось встречаться. Тебе пришлось пройти через такое дерьмо, через такие адовы муки, что, поверь, даже такие жесткие парни, как Баум и Милнер, прониклись к тебе симпатией. Я-то вижу! У тебя дух воина, Перри. И за это прими мое искреннее уважение. Я буду сражаться с тобой вместе против заразы и готов отдать свою жизнь, чтобы тебя защитить. Понимаешь?