Что-то вырвало меня из сна посреди ночи. Я лежу поверх одеяла, на котором Амели и я занимались любовью, но в постели рядом со мной ее нет.

Она не лежит у меня на груди и даже не обнимает меня. Нет. Она стоит около меня, ее глаза черные и их полностью заволокло злом. В поднятых над головой руках, она сжимает двадцати дюймовый нож.

Я перекатился в сторону, когда нож опустился, глубоко погружаясь в матрац.

Амели смотрит на меня, ее лицо приняло неестественные черты.

– Ты будешь гореть демон. Все что тебе дорого сгорит. Обрати внимание на предупреждение: месть моя будет жестокой.

Она вырывает лезвие из матраса и заносит его снова. Я знаю, что могу оттолкнуть ее, но не могу. Не хочу причинять ей боль.

Но сейчас я смотрю не на мою Амели, не на девушку, которая отдала мне самую сокровенную часть ее. Не на ту девушку, которой я подарил самую сокровенную часть себя.

Моя Амели в ловушке, где-то внутри собственного тела. Я должен спасти ее. И я спасу.

– Амели, детка, проснись!
– кричу я. Только кровать нас разделяет, и я вижу, как она - или оно - пытается придумать, как обойти барьер.
– Я знаю, ты слышишь меня. Детка, борись. Ты должна вернуться ко мне.

Не человеческий визг вырвался из ее груди и зловещий голос засмеялся.

– Твоя девочка потеряна навсегда, демон. Она умрет так же, как и ты.

Услышав эти слова, во мне пробуждается мой собственный ужасный зверь, и холод проходит через меня, касаясь пальцев и глаз. Я чувствую, как они трансформируются, как магия просыпается внутри, и я дрожу от невероятного потока силы.

– Оставь ее, - резко отвечаю я, мой голос такой же холодный, как пламя, которое лижет мне руки.

Снова раздается смех, и озноб вьется вверх по позвоночнику. Она сжимает нож, словно готовясь сделать выпад, и я в боевой готовности поднимаю руки.

Но вместо этого, она выставляет перед собой руку и вгоняет лезвие ножа в предплечье, проливая темно-красную кровь Амели на пол и покрывало.

Эти черные, опустошенные глаза встречаются с моими, и Амели улыбается.

– Все что ты любишь сгорит.

Нож со звоном падает и Амели оседает на пол. Но прежде чем она успевает удариться головой об пол, я ловлю ее и прижимаю к груди.

– Амели! Амели, поговори со мной, детка! Скажи хоть что-нибудь!
– кричу я, качая безжизненное тело. Наконец она вздрагивает и просыпается, жадно хватая ртом воздух, ее глаза широко раскрыты от ужаса. Я благодарю Божество, Бога и каждое божество, известное человеку.

– Боже мой!
– плачет она. Амели смотрит на руку, которая по-прежнему кровоточит, а затем на лежащий в нескольких дюймах нож.
– Что случилось? Что произошло, Нико? Что я сделала?

– Амели, послушай меня. Ты хоть что-нибудь помнишь? Помнишь, что тебе снилось? Или кто? Мне нужно знать, как помочь тебе.

– Нет! Я не знаю, что случилось со мной! Ничего не знаю!

Амели плакала на моей груди, пока я схватил, брошенную на пол, рубашку и обернул ею руку Амели. Она все еще кровоточила, и, несмотря на то, что я снял боль, я не смогу исцелить ее. Мне необходимо отвезти ее к врачу.

– Детка, мы должны ехать. Я должен вернуться в город, чтобы мы смогли подготовиться. И тебе нужен доктор.

Я подхватываю ее на руки и несу в ванную. Открываю кран и наполняю ванну теплой, мыльной водой. И с Амели на руках погружаюсь в нее.

– Не так я себе представляла нашу совместную ванну, - бормочет она, пока я зачерпнул воду и полил на её груди.

– Знаю. Я тоже не так представлял, но этот раз не считается. Мы повторим. Мы заслужили это.

Я нежно мою ее, отказываясь отпустить. Когда рукой провожу в воде по ее лону, у Амели перехватывает дыхание, и она стонет.

Аккуратно, я раскрываю ее складочки, тщательно омывая, и не могу отрицать то, что мой налитый кровью член пульсирует напротив задницы Амели.

Амели ухмыляется и ерзает, но тут же морщится, я знаю, что ей еще слишком больно, чтобы думать о сексе прямо сейчас.

Через несколько минут, мы сухие, одетые и направляемся в Новый Орлеан. Мы настолько далеки от цивилизованного мира, дорога черная как смоль, но я ясно ее вижу, как божий день.

Амели поворачивается ко мне, я вижу печаль в ее глазах.

– Ненавижу то, что произошло. Я хотела, чтобы было все идеально. Особенным. А теперь... теперь сон закончился.

Я беру ее за руку, и наши пальцы переплетаются.