с босым мальчишкою шлёт в Вифсаиду.

Послушно Господу

вспять, назад

с горы покатится время глыбою.

Мальчишка рыбок Христу подаст,

и тот накормит пять тысяч рыбою.

Мальчишке кажется – спит он.

Но

верёвкой стянуты судьбы натуго.

Село у озера.

Дом.

Окно.

И тает над камышами радуга.

(2015)

ЛОПОУХИЙ ПЁС

Мне приснился лопоухий пёс.

Жил он у обходчика.

В апреле

стряхивали снег последний ели,

доедал рябину пёстрый дрозд.

Лаем всю округу будорожа,

пёс прощался,

оставляя кров.

Убегал из дома он бродяжить

до осенних первых холодов.

Жил охотой,

ел в пути немного,

зимний свой растрачивая жир.

И была железная дорога

для него как некий ориентир.

Вдоль неё –

где шагом, где трусцою –

каждый день по шесть десятков вёрст

за своей неведомой мечтою

шёл упрямо лопоухий пёс.

Мы однажды встретились случайно:

в тёмном небе плавала звезда,

пёс лежал на насыпи, печально

провожая взглядом поезда.

А в глазах у исхудавшей псины

из алтайской дремлющей глуши

отражались смутные картины -

образы

иной,

чужой души.

Мне приснился лопоухий пёс.

Жил он у обходчика.

Качели

осенью держали детям ели

и клевал рябину пёстрый дрозд.

Стало зябко в доме,

я проснулся:

за окном был лес осенний гол.

Старый пёс из лета не вернулся:

может, умер...

Может быть, дошёл.

(2015)

ЛЮБОВЬ-ЗМЕЯ

Спит старый кот,

свернувшись возле штор,

чуть шевеля во сне своём усами.

И прячет тени длинный коридор

за полузатворёнными дверями.

Одна из тех ночных теней твоя –

растерянною призрачною цаплей.

Вот кот уснувший, вот окно, вот я,

а где хозяйка – не понять никак ей.

О, зеркала, привычно видеть вам,

как всякий раз остывшее итожа,

любовь-змея неспешно по утрам

на пол прихожей сбрасывает кожу

и уползает через дверь в рассвет

искать тепла чужих прикосновений.

Любовь-змея... Ей каждый раз вослед

беззвучно плачут брошенные тени.

(2011)

ЛЮДИ-ЧАСТНОСТИ

По случайной своей причастности

к одному из моих мгновений

входят в жизнь мою люди-частности

из ботинок, локтей и коленей.

Неразгаданные как в ребусе,

состоят эти странные личности

из единственной фразы в троллейбусе

и из запаха лука с яичницей.

Из усмешки, случайно брошенной,

из ухмылки, умело запрятанной,

из словесного мусора-крошева

с непременными связками-матами.

Отвернёшься – как будто спрячутся,

затаятся унылыми спинами,

но иные всё лезут нахраписто

за душой с разговорами длинными.

Эх, вы, шушера разномастная,

бубны-девочки да трефи-мальчики...

Знай, душа в моём теле зубастая:

вмиг откусит вам дерзкие пальчики!

Я тогда лишь срываю лейблы все,

что прилипли ко мне по оплошности,

когда езжу ночами в троллейбусе

и садятся в него люди-общности.

(2010)

М

МЕНЕСТРЕЛЬ

Когда Земля ещё лежала на слонах,

боясь упасть в межзвёздное пространство,

два принца молодых сражались на мечах

за сердце юной девы из Прованса.

Сходились их щиты, грифон клевал орла,

орёл когтями в щепы рвал грифона.

А над сраженьем

музыка плыла

с игривым пряным вкусом кардамона.

В пыли нездешних нот, незнатный и босой,

играл кудрявый юноша с улыбкой.