Более же всего бойцов угнетала фигура доставшегося «будильщика» – хмурого и коренастого Хоппера, сильно сутулящегося техника холодильных установок, который если и обращал внимание на колкие замечания и обещания «показать ему, где раки зимуют», если не успеет разбудить вовремя, то только – шевелением правой кустистой брови, из-под которой глядел непроницаемо поблёскивающий равнодушный глаз. Правильней сказать – видеокамера, заменяющая таковой.

Когда же взбешённый Симпсон сказал, что если чёртов Хоппер проглядит его проблемы, то останется без пальца, который Симпсон попросту отрежет, и даже достал свой фирменный тесак, поиграв перед носом техника, Хоппер всё так же молча снял перчатку из псевдоплоти, и показал стальным протезом кисти традиционный жест: с выставленным средним пальцем.

Симпсон не нашёлся, что достойно ответить. Поэтому просто заткнулся, спрятал тесак в ножны на бедре, и лёг.

Сержант МакКратчен приказал бойцам последовать его примеру. Сам же подошёл и сел на койку к Михаилу, который пока тоже сидел. Они помолчали. Сержант сказал:

– Так, говоришь, за несколько секунд – проходят буквально часы?..

– Да, сэр, будь оно неладно. Сам читал. Да и док то же сказал. И даже не представляю, как бедолага Хоппер успеет перебудить всех, если начнётся одновременно.

– Но ведь до сих пор – начиналось у всех по-разному?

– Да. А уж о том, что это не вызвано каким-то внешним излучением, или ещё каким воздействием, мы и без яйцеголовых как-то догадались. – Михаил сглотнул.

– Сволочи они, эти яйцеголовые, как ни посмотри. …ли толку, что они там не спят сутками, если до сих пор ничего так и не определили? Мы попросту брошены на произвол судьбы: спасайся, как говорится, кто как может! Сочувствую Хопперу. Ему будет несладко.

– Это уж точно, сэр. Но… Я вот подумал.

– Да?

– Может, имеет смысл будить до того, как у человека начнётся кошмар?

– Как это?

– Ну, в смысле, пусть над каждым стоит будильник, и там по часам будет расписано, сколько конкретный человек может проспать до того, как начнётся…

– А-а, ты предлагаешь составить как бы… график. Для каждого. То есть, засечь время, после которого у человека проявляется… Хм-м-м… Вот уж не думаю, что такое возможно. Вряд ли такое время будет одним и тем же даже у одного человека!

– Но попробовать-то нам никто не мешает, сэр?

– Верно. Вот с тебя и начнём. Вопрос только один: как Хоппер сможет определить, когда ты действительно заснул.

– Ну, с этим-то как раз просто. О,Салливан говорит, что я начинаю подёргиваться всеми мышцами. А потом и храпеть. И глаза – держу полуоткрытыми.

– Ага. Отлично. Про меня Симпсон ничего такого не говорил, конечно. Зато сам он дрыхнет тоже с полуоткрытыми глазами – вычислить тоже легко. Ну, хорошо. Хоппер! Подойди, пожалуйста.

В немногих словах МакКратчен объяснил, не то – недовольному странной миссией, не то – просто не выспавшемуся в непривычное время технику, его задачу. Даже дал личный секундомер, и блокнот с ручкой:

– Вот. Запишешь, когда вот этот балбес уснёт, а затем – время, когда… Ну, словом, когда придётся будить. Задача ясна?

Хоппер кивнул. Сгрёб в огромную клешню (Ту, которая своя!) блокнот, секундомер и карандаш, и отчалил на место: жёсткий стул у единственного письменного стола, который пришлось перетащить из библиотеки. Михаил ещё подумал: всё верно. В борделе стол без надобности. Настолько экзотику у них никто не любит. Другое дело – ролевые игры…

Халатики докторш, форменные платьица с передничками для горничных, как и разные кожаные боди, чулочки с кружевами и изящные остроносые туфельки на высоких каблуках-шпильках в шкафчиках без дела не залёживались.

Шкафчик, кстати, мирно продолжал стоять в углу, и Михаилу показалось, что он укоризненно смотрит на толпу здоровенных мужиков, не пытающихся прибегнуть к его богатому арсеналу разнообразных аксессуаров.

– Ладно, Хоппера озадачили. Теперь попробуем уснуть. – сержант поднялся с койки, которая даже не скрипнула: рассчитана и не на такие нагрузки, – Спокойной ночи, капрал.

– Спокойной ночи, сэр.

Михаил не мог не заметить определённой доли иронии в тоне командира отделения.

Или – это была самоирония?..

Секс не задался.

Снова и снова Михаил пытался «возбудиться», оглаживая бархатистые на ощупь тёплые бёдра и упругую грудь – ну вот не шевелилось в паху ничего! Пришлось откинуться на подушки, и велеть партнёрше поработать насиликоненными губками.

Та не отказалась, но уж посмотрела на него!.. Михаила передёрнуло: такого открытого презрения ему ещё ни одна проститутка не…