Скорчив зверскую физиономию, бешеный карлик еще раз погрозил Омаэде кулаком и двинулся обратно к воротам. Лейтенант вытер ладонью мокрое лицо и только тут заметил капитана, наблюдавшую за ними с галереи. Что удивительно, такого довольного жизнью выражения на лице у своего начальства Маритиё не видел ни разу. Но радоваться этому факту или наоборот бояться, он как-то сразу и не решил.

Перехватив взгляд лейтенанта, Сой Фон плотоядно ему улыбнулась, от чего шинигами снова пробило холодным потом. ТАК она тоже не улыбалась еще никогда.

— Натянет, натянет, — кивнуло начальство.

— Капитан! За что?!

Но ответом Омаэде был лишь знак второго отряда, вышитый на белом хаори.

— И принеси еще чего-нибудь выпить, обмылок!

От очередного тычка в спину Ханатаро едва не полетел на пол вместе со всем огромным ворохом грязной одежды и использованной посуды. Пробормотав поспешные извинения, шинигами попытался побыстрее добраться до двери, но запнулся о чью-то ногу, внезапно выскочившую в проходе прямо перед ним, и все-таки распластался на полу под дружный хохот пяти десятков здоровых мужиков.

После вчерашнего ночного происшествия с участием капитана Зараки весь казарменный комплекс одиннадцатого отряда был начисто разрушен. Поэтому четвертый отряд, как и всегда, вежливо предложил части бездомных бойцов перебраться на время в пустующую общую палату центрального госпиталя. К несчастью для Ханатаро именно ему досталась сомнительная честь помочь обустроиться «товарищам по оружию». Следует ли говорить, что подчиненные Кенпачи восприняли появление «доходяги из докторишек» в качестве своей няньки весьма специфически.

Снова забормотав извинения, лекарь начал уже подниматься, но замер, увидев в дверях примечательную картину. Прямо в проходе, присев на корточки, сидел невысокий человек в черной форме. Волосы неизвестного скрывала плотная фиолетовая бандана со знаком «токсично» на правом боку. Вместо привычной походно-полевой сумки медика за спиной у шинигами висел занпакто с яркой желтой рукоятью. Зеленый цвет перевязи, наискось пресекавшей грудь, свидетельствовал о принадлежности парня к отряду номер четыре, но прежде этого человека Ханатаро точно нигде не встречал. Занимался странный гость не менее странным делом — аккуратно располагал прямо на пороге большую шоколадную конфету на желтой салфетке, выравнивая ее положение по одним лишь ему известным ориентирам.

— Что, тяжкий денек, Хан-кун? — усмехнулся незнакомый шинигами, подняв на Ханатаро взгляд своих веселых глаз цвета неба.

— Да… Я вот… А, вы, собст…

— Эй, парни, смотрите-ка, еще очкомой нарисовался! — один из шинигами, развалившихся на койках, не дал лекарю закончить вопрос.

— Это правильно, а то одного нам явно недостаточно для комфортного сервиса, — заржал из угла другой глумливый голос.

— Не переживай, сейчас мы им все объясним, — еще шире усмехнулся странный парень и направился в центр палаты.

Ханатаро, глядя ему вслед, начал собирать рассыпанные тарелки и тряпки, но буквально через минуту уже полностью позабыл об этом занятии.

— Господа отморозки, меня зовут Нацутори Ханзо, но, только специально для вас, можете звать меня Нацутори-сама, — представился низкорослый лекарь, с явным удовольствием наблюдая, как вытягиваются лица рядовых одиннадцатого отряда. — Наша милейшая Унохана-сама послала меня проверить, достаточно ли хорошо вы здесь устроились, и все ли у вас есть для комфортного пребывания в стенах сей обители здоровья и исцеления.

— Нет, не все! — рыкнул кто-то из шинигами. — Принеси вина!

Оловянная миска полетела в Нацутори, но тот каким-то небрежным жестом уклонился от нее, крутнулся на месте, перехватывая сосуд двумя пальцами, и, продолжая движение, отправил ее обратно точно в лоб предыдущему метателю.

— Внутренние правила госпиталя запрещают распитие крепких напитков, — улыбаясь все также широко, сообщил безумец в повисшей угрожающей тишине. — Кроме того, местами уважаемые олигофрены, я здесь не для выполнения ваших мелких поручений. У меня есть другая задача, поставленная мне командиром. Ее основная мысль сводится к тому, чтобы через час в этом помещении царил лишь тихий здоровый сон. К сожалению, я не смогу почитать вам сказку на ночь, поцеловать в лобик и укрыть одеялком, как вы привыкли. Я буду более прямолинеен. С того момента, как я щелкну пальцами, вот так, — Нацутори сделал характерное движение и раздался тихий щелчок, — в палате объявляется отбой. После этого разрешается только дышать и видеть сны. Но так уж и быть, я сделаю вам послабление. Можете не сдерживаться и ходить под себя, как привыкли. Правда, стирать простыни будете после сами. Тому, кто не внемлет моим словам, в качестве первого предупреждения будет выписан фирменный пинок доктора Нацутори, при помощи которого пациенты мгновенно излечиваются от запора и геморроя. В случае дальнейшего непонимания, вторым и вероятно последним актом моей карательной психиатрии будет ведерная клизма со скипидаром и патефонными иголками. Кстати, чтобы все полностью проконтролировать, спать я буду в этом же помещении. А поскольку храп относится к тем вещам, что меня особенно сильно раздражают, советую обдумать всю полученную информацию, пока вы будете готовиться к отходу ко сну.

Если бы Ханатаро уже не сидел бы сейчас на полу, то непременно бы плюхнулся на него своей пятой точкой опоры. Выпав из чьих-то рук, со звоном разбилась пустая бутылка. Глубина шокового состояния, накрывшего бойцов из самого безбашенного отряда Готей-13, находилась примерно где-то между «абсолютной прострацией» и «закипающим берсеркским безумием».

— Ты врешь, — как-то без эмоций сказал один из шинигами, сидевших на ближайшей койке в компании еще четырех картежников. По-видимому, парень просто выдал вслух свою, на тот момент единственную, мысль.