– Заткнись, сука! Ты кто такая вообще, чтобы обсуждать поведение племянника нашего многоуважаемого великого председателя товарища Кокюталова абу Саласаримсак ибн Гуслвожиб Тезактельбакезарувуча, моего кумира?! Они порядочные люди! Я же сказал тебе, объяснил человеческим языком, что я обязан председателю жизнью! А ты, дура, опять за свое! Видите ли, я не посоветовался с ней! А зачем мне советоваться с тобой, ну скажи, сама? Ты же безмозглая ослиха! Это Восток, а не Европа или Запад, где родители ходят на поводке своих жен и детей! Если тебе не нравятся мои поступки, то - скатертью дорога! Езжай туда и найди себе какого-нибудь послушного ишака! А здесь я хозяин! О том, кто такой наш зять, узнаешь! Великий председатель товарищ Кокюталов абу Саласаримсак ибн Гуслвожиб Тезактельбакезарувуч сообшил мне, что на следующей неделе наши новые родственники намериваются отправить сватов, чтобы просить руки твоей дочери. Сказал, что сваты принесут собой фотографию будущего нашего зятя, поняла, дурья башка?! Все, т-ч-ка!
– сказал Абдулджаббар и вышел. Рахила с Хуршидой долго плакали, обнимая друг друга. Потом Рахила неожиданно перестала плакать и, взяв за плечи дочь, заглянула ей в глаза горящим сумасшедшим диким взглядом.

– Есть идея. Вот что мы сделаем. Ты, доченька, пойди, посоветуйся с Султаном, и уезжайте вместе куда-нибудь. Я не хочу, чтобы ты стала несчастной. Пусть меня убьет этот тиран алкоголик. Я прожила свое в этом аду и, хватит. Я не хочу, чтобы и ты стала такой же, как я. Одной жертвы достаточно! Где Вы бы ни были, живите счастливо и свободно!
– благословила Рахила.

– Нет, мамочка, я не могу оставлять тебя в этом аду! Я не хочу, чтобы отец колотил тебя из-за меня! Не могу пожертвовать тобою, милая! Такое счастье мне не нужно! Да я лучше возьму веревку с мылом и повешусь!- плакала Хуршида.

– Нет! Даже не думай об этом. Самоубийство - это грех! Ты хоть думаешь о том, что станет с Султаном после того, как он услышать о твоей смерти?! А я? Как я буду жить после всего этого?! Ты хочешь, чтобы я с ума сошла?! О, Боже, помоги и укажи нам дорогу истины!
– рыдала Рахила.

– Ты права, мам, - сказала Хуршида. Лучше я сейчас же пойду к Султан-аке и, расскажу ему обо всем. Он у меня умный, и мы вместе придумаем что-нибудь. Только ты не плачь, договорились? Обещаешь?
–

– Рахила кивала головой в знак согласия, вытирая слезы платком. Одевшись потеплее, Хуршида вылетела во двор и, выйдя на улицу, побежала в сторону полей. Хуршида была рада, погода была туманная, и она могла бежать, не показываясь односельчанам, которые любят распространять слухи. Она бежала, спотыкаясь, сквозь туман и плакала на бегу. Услышав рев бульдозера, Хуршида побежала ещё быстрее, чтобы скорее поделится с Султаном страшной вестью о ее помолвке. Звук мотора давал ей ориентир, и, наконец, Хуршида увидела тусклый силуэт трактора, который пахал землю, освещая туманное поле своими зажженными фарами. Бежать по вспаханному полю было трудно. Поэтому Хуршида бежала, спотыкаясь почти на каждом шагу, иногда на четвереньках. Приблизившись к бульдозеру, она закричала:

– Султан-ака, остановите-еесь! Слышитеее, постойте-ее?! Но Султан из-за шума мотора не слышал ее криков и ехал дальше. Он увидел Хуршиду только тогда, когда повернулся, чтобы узнать, как идет борозда. Увидел её, он обрадовался. Остановив свой бульдозер, он заглушил мотор и спрыгнул с кабины, радостно улыбаясь.

– Какие ветры принесли Вас сюда, на поле разлуки и одиночества, о, Госпожа Хуршидаханум мадам де ла маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа!
– сказал он, шагая в сторону Хуршиды семимильными шагами. Подойдя ближе к девушке, он перестал улыбаться

– О, Госпожа Хуршидаханум мадам де ла маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа, почему плачем? Кто Вас обидел? Вы назовите только имя, и я отрежу ему уши -сказал он. Хуршида не смогла выдержать слезы и со слезами на глазах, бросилась в объятия Султана.

– Ну не плачьте, Хуршида, объясните, что случилось? Неужели дядя Абдулджаббар?... А что с тетей Рахилой?
– спросил Султан, обнимая ее и поглаживая ей плечи.

– Нет, Султан-ака, дело обстоит еще хуже!
– сказала Хуршида.

– Да что Вы? Третья Мировая, что ли, началась? .

Да нет! Замуж меня отдают! Отец, оказывается, обещал отдать меня замуж за племянника председателя нашего колхоза товарища Кокюталова абу Саласаримсак ибн Гуслвожиб Тезактельбакезарувуча. А племянника председателя я даже во сне не видела!
– плакала еще сильнее Хуршида.

Услышав это Султан замер на миг.

– Ну, и дела...
– с трудом проговорил он. Потом ухватился за грудь:

– Ох, что-то у меня голова опять закружилась. Давайте присядем - сказал он.

Они присели. Хуршида все плакала, положа голову на плечи Султана. А Султан, не знал, что сказать и молча глядел в туман, потупив взгляд. Потом, сняв шапку, вытер слезы с глаз, которые появились у него на глазах. И, чтобы подавить горечь в сердце, глубоко вздохнул и, глотая слезы, спросил:

– Ну, что теперь будем делать?

– Не знаю, Султан-ака, не знаю. Мама моя сказала, что мы с Вами должны сбежать куда-нибудь. Пусть, грит, твой отец колотит меня. Беги, грит, дочка со своим любимым парнем, живите свободно и счастливо. Но я не хочу, чтобы отец бил ее из-за меня. Как я могу быть счастливой за счет несчастья своей мамы, которую я люблю больше жизни?
– продолжала плакать Хуршида.

– Нет, это не выход. Не плачьте, Хуршида.Слезами горю не поможешь. Я подумаю. Впереди у нас есть еще дни и недели, а может и месяц. Ну, хватит, перестанете плакать. Давайте-ка, я вытру Ваши слезы - сказал Султан и стал вытирать ей слёзы пальцами. Хуршида схватила грубую руку Султана и начала целовать её.

– Султан-ака, милый мой, любимый, подумайте. Вы же у меня умница. Я верю, что Вы обязательно найдете выход из этой ситуации - сказала она. И обняв за шею Султана, стала целовать его в лицо в губы.