порядке. Только немного. Особенно, когда думаю про е руки.

Прошлая ночь отличалась от предыдущих. Я проснулась вся в поту и в панике, моя майка

прилипла к коже. Ещ один кошмар о той ночи. Я перевернула подушку, чтобы лечь на холодную

сторону. На мгновение это показалось блаженством.

– Теперь это больше похоже на правду.

Дерьмо. Только не опять и не сегодня. Стало довольно трудно засыпать, зная, что завтра

будет страшным. Не открывай глаза. Не смотреть на не – лучший способ.

– Мне больше нравится, когда тебе снятся кошмары. Тебе должны сниться кошмары. По

крайне мере, ты этого заслуживаешь, – е веслый голос никак не шл с е странными словами.

Тогда я с ней чуть не заговорила, но в какой в этом смысл? Это сумасшествие. Принимая во

внимание то, что я придумываю в своей голове девушку–призрака, говорит о том, что я на пути в

город–где–сходят–с–ума. Но мои несказанные слова громко прозвучали в моей голове:

"Ты права".

– Ну, завтра мой большой день! Мне стыдно, что я мертва и не смогу увидеть его на самом

деле. Им лучше сделать вс как надо. Бьюсь об заклад, что ты с нетерпением ждшь момента, когда

сможешь поделиться своим горем со всей школой. Знаю, ты под шумок собираешься пустить пару

маленьких слезинок, непонятно откуда взявшихся. Может быть, тебе лучше использовать лук для

этого.

"Заткнись".

В конце концов, она исчезла, но при этом успела сказать, чтобы я одела узкие фиолетовые

джинсы на поминальную службу.

Откуда, чрт возьми, она знает про джинсы? Я всегда стеснялась их носить за пределами

дома. Когда я рылась в свом шкафу этим утром, то пыталась игнорировать указания Тары. Но тихий

голос внутри меня говорил: Ты можешь это сделать. Какой это причинит вред? Может, это

заставит е уйти.

Но теперь она вернулась и спрашивает меня о своих похоронах. Я вынуждена подождать,

когда смогу переодеться в спортивные штаны. Я игнорирую е, сажусь за стол и начинаю делать

некоторые заметки для моего эссе по английскому, которое я должна была сдать давным–давно.

Можно подумать, Дейли простит нам это из–за случившегося. По крайне мере, это эссе про книгу,

которая мне нравится, что делает эту работу не такой скучной. Но невозможно сфокусироваться на

этом из–за причитаний Тары. Я не могу понять смысл написанных слов, но упорно смотрю и смотрю

на них, отчаянно пытаясь заглушить е голос. Мне удатся е игнорировать в общей сложности

двадцать три минуты.

Я поворачиваюсь к ней лицом.

– Пожалуйста, оставь меня в покое. Я просто хочу закончить сво домашнее задание и забыть

обо всм, что было сегодня.

Я не имею понятия, почему убеждаю мртвого человека.

Она поднимает глаза с триумфальной улыбкой на лице.

– Наконец–то. Смотреть, как кто–то делает домашнее задание ещ более скучно, чем делать

его самому. Так что ты думаешь о пришедших? Расскажи мне вс.

Я вздыхаю. Если это то, что займт е...

Так что я рассказала ей вс. У меня возникло такое чувство, что она это уже знает. Кто был,

кто не был. (Она подняла свои идеальные брови, когда я упомянула, что не было Рэй). Кто плакал,

кто нет. Музыку, речи, вс. Она задавала много вопросов, и я делала вс возможное, чтобы на них

ответить. Единственный раз, когда е радостная улыбка дрогнула, было упоминание о Джеке. Но

затем вс снова стало нормальным, когда я начала пересказывать речь миссис Фланаган слово в

слово.

– Господи, эта глупая старая сука ЛЮБИТ меня. Я имею в виду, любила меня.

– Да, не знаю почему, – бормочу я.

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

– Ты знаешь почему. Я играла в игры, это легко. Вс дело в том, что ты говоришь людям то,

что они хотят услышать, становишься человеком, которого они хотят видеть или по крайне мере

заставляешь их думать так, – она выглядит ужасно самодовольной.