Ну да, нервами. Потому что перед тем, как буклеты отправились в мусорный бак, а я – домой, мне пришлось дать в ухо одному особенно доставучему подростку. Он что-то сказал, что – не помню, а может, и помню, но не хочу пересказывать глупости. Они же думают, что когда человек в фирменной одежде L'Etoile, то его как бы нет, он раб корпорации. И над ним можно издеваться столько, сколько их гангстерской душе угодно.

А я как-то сразу ввалил ему в голову, особенно не разбирая, куда бью. Удар сбил его с ног, брызнула кровища, я как ее увидел – как-то очумел немного. Уселся на него сверху и начал со всей силы пробивать ему грудину: су-ка, по-шу-ти тут еще на-до мной! Прибежала охрана, милиция, меня задержали, в наручники, в участок. Там – вытряхнули все из моих карманов, и как же было хорошо, что с собой – ни сверточка, ни листочка. А вот если бы они домой с обыском нагрянули – вот была бы им радость! На тот момент там была просто наркоманская Royal Treasury!

Короче, суд решил, что подросток меня спровоцировал, учел отсутствие у меня судимостей и – о чудо! – решил обойтись без обычной в таких случаях психоневрологической экспертизы на предмет употребления объектов, предусмотренных статьей 264 Уголовного кодекса Северо-Западных земель. Так меня закрыли на 15 суток административки, и я изрядно истосковался по мове, пока спал на деревянном настиле рядом с бомжами.

Ну вот, сейчас история моих взаимоотношений с работодателями выглядит более полной. И опять же, не надо меня жалеть, жалейте себя! Понимаете, есть люди, каждая идея которых может быть понята сразу на нескольких уровнях. Вот вам подсказочка. Внимание! Интертекст!

«Еще в юности узнав, что Мигель де Сервантес, который так прославил Испанию своим бессмертным «Дон Кихотом», умер в бедности, а Христофор Колумб, который открыл Новый Свет, умер не только в бедности, но и в тюрьме, — я настойчиво порекомендовал сам себе заблаговременно позаботиться о двух вещах: первое – постараться как можно раньше отсидеть в тюрьме. Это было исполнено своевременно. Второе: найти способ без особых проблем добывать деньги. Это тоже было исполнено. Самый простой способ избежать компромиссов из-за золота – это располагать им. Когда у тебя есть деньги, любая «служба» теряет всякий смысл. Герой нигде не служит! Он полная противоположность слуге! Как заметил каталонский философ Пухольс: «Величайшая мечта человека в социальном плане есть священная свобода жить, не имея необходимости работать».

Это – из «Тайной жизни Сальвадора Дали, написанной им самим». Вспоминайте эту цитату, когда вам будет хотеться меня пожалеть. Пускай она будет той пирсовой интепретантой, которая поможет вам меня понять.

По стекляшке «Минска-Центрального» гуляли сквозняки и летали толстые голуби. Родина встретила меня мутным призраком башен «ворот города», которые через вокзальное стекло выглядели так, будто я смотрел на них изнутри немытого граненого стакана. Это древний вокзал, который уже начал растрескиваться и крошиться, был построен еще до Великого Объединения. Он напоминает не то хрустальную вазу, не то пивной бокал, где по ошибке завелись и живут люди.

На выходе из поезда мальчик-попрошайка за один юань вручил мне предсказание судьбы – я развернул бумажку быстрее, чем понял, что в китайские предрассудки я не верю – мне больше нравится просвещенная европейская шопинг-духовность. На бумажке было написано по-русски, но заметно, что китайцем: «Ожидайте неожиданностей». Ну, с ума сойти просто! Как можно ожидать неожиданностей?»

После бессонной ночи по спине пробегала нервная дрожь, с голодухи сводило живот. Я постучался в ресторан «Созвездие», но он был закрыт – он всегда закрыт. В этом крыле здания размещался туалет, поэтому в воздухе стоял запах мочи и хлорки. Именно этот амбре, а не романтический аромат «лесов и озер» из рекламы является нашей визитной карточкой. Мне одному кажется, что если говорить про основы бытия, то тут никогда ничего не меняется? Как будто время стоит на месте?

Я пристроился к очереди в киоск, который торговал разнообразным пищевым мусором: вялая бледная женщина, будто выкристаллизовавшаяся из туалетного аромата, с отвращением подавала клиентам еду и напитки. В витрине, за которой она копошилась, виднелась братская могила сосисок в тесте (они выглядели настолько плохо, что, казалось, сейчас превратятся в зомби, встанут и начнут сомнамбулически разгуливать по витрине, натыкаясь на златки, холодные котлеты, бутылки с водой «Трайпл» и спотыкаясь о беляши). Тут были и чебуреки, шашлык, и яичная лапша с синтетическим мясом и кетчупом. Я купил чебурек: тесто не портится, а начинку можно и выбросить. Укусил несколько раз и не смог проглотить: чебурек был из резины, не иначе. Хотя – это не та «неожиданность», которую я не мог бы предвидеть.

Я достал телефон и набрал номер Ирки. Она ответила, заспанно и равнодушно:

— О, привет.

— Привет! – подхватил я бодро. – Я приехал! В Минске уже!

— А ты куда-то уезжал? – безразлично удивилась Ирка.

— Ну да, помнишь, я на прошлой неделе, когда виделись, говорил, что еду! В Варшаву!

Ирка подумала несколько секунд.

— А ты мне купил что-нибудь?

Черт, почему я должен был покупать что-то человеку, который даже не помнит, что я куда-то уезжал?

— Да ты же не просила! А что тебе нужно купить?

— Ну, шарфик, – судя по звуку, Ирка потянулась. – Или сумочку.

— Ирка, я тебе тут шарфик куплю!

— Не, – Ирка вздохнула. – Тут я и сама могу себе шарфик купить.

— Ирка, слушай, сегодня – вторник!

— Ну! – согласилась Ирка. – Вторник!

— А мы же во вторник встречаемся! Ты помнишь?

— Да. Помню. Встречаемся.

Она замолчала. Возможно – заснула. Восемь утра – очень рано для Ирки.

— Так ты приедешь ко мне?

— Не знаю, – она зевнула. – Может, я работаю сегодня.