– Не говори вслух, а то не сбудется - попросила Варя, протягивая ей куртку, которую Боголюбова спешно впихнула в руки девушки перед тем, как пойти наперерез пожилому преподу, с которым подруга решила писать курсовую.

– Ну - ну - скептически отозвалась Аня, поправив рукава светло - зеленой кофты, которые она постоянно закатывала, когда нервничала.

– Кстати, а ты в курсе, что Лиля зарегистрировалась на сайте?
– поинтересовалась у подруги Варя противным тоненьким голоском - а ты хоть попробовала это сделать?

– Я пыталась - Анна была как всегда честна - но меня отпугнули двести вопросов.

Варя разочаровано махнула рукой и даже отвернулась от Боголюбовой. Нет, ну а что тут такого? Котова прекрасно знает, что если Аня не хочет что - то делать, то её просто нереально заставить. Хорошо, что она хотя бы зашла на сайт, а ведь могла бы и проигнорировать даже ссылку, так что это ещё и довольно много.

– Борька тащиться - печально оповестила нас с Аней Варя и, схватив меня за руку, потащила к двери в аудиторию.

Похоже, я сегодня в фаворе.

– Заходим и готовимся!
– с ходу объявил препод, открывая двери аудитории и едва не подталкивая студентов в спину - да быстрее! Пара уже давно началась!

– А что же Вы тогда опоздали, Борис Евгеньевич?
– поинтересовался Эдуард Тополь - худенький паренек довольно высокого роста, который, не смотря на свою внешность, был гласным и негласным лидером нашей группы, из-за способности договариваться с кем угодно, когда угодно и о чем угодно.

– Пробки.

Ну конечно! Что же могло заставить такого педанта как Розанов Борис Евгеньевич пропустить целых десять минут? Не удивлюсь, если он вообще пешком до нас добрался, выскочив из трамвая или маршрутки на ходу!

Тихо переговариваясь и закатывая глаза, студенты всё-таки расселись за парты, приготовившись слушать. Наша тройка как всегда села вместе за последние парты, на самом верху рядов парт и лавочек. Я нисколько не преуменьшу, если скажу, что это самые козырные места, за которые на первом курсе разыгрывались настоящие бои с закулисными интригами! До сих пор ума не приложу, как мы смогли тут оказаться, но факт есть факт и с ним не поспоришь.

Достав из сумки тетрадь и ручку, я стала с равнодушным видом смотреть на то, как преподаватель пишет на доске крупными буквами тему пары. Внезапно телефон, который до этого тихо - мирно лежал у меня в кармане джинсов завибрировал и замигал. Это ещё что такое? Стараясь не привлечь внимания сидящей слева от меня Вари, я достала телефон и посмотрела на экран. Увиденное едва не заставило меня подскочить на месте.

"Сообщение от пользователя Алый_Олень пользователю Золотой_Орел:

– Добрый день. Похоже, что моя пара наконец - то нашлась. Очень приятно познакомиться.

Пятница,11:40".

Приплыли, господа.

***

– СЕМЕНЫЧ!

Тихий покой раннего утра пятницы простого мужчины - работяги, который неимоверными усилиями каждый день зарабатывал себе на хлеб насущный, был нарушен самым наглым образом.

Зверски зевая, Прохор Семенович сел на кровати, упираясь локтями в согнутые колени, чтобы было удобнее поддерживать голову, и обвел комнату красными от недосыпа глазами. А ведь он заснул только под утро, уныло подумал мужчина, медлен обводя глазами, которые грозились в любой момент закрыться, свою берлогу.

У этих паразитов нет ни стыда, ни совести, все в отца.

Комната, которую в квартире семьи Преображенских занимал Прохор, полностью отражала всю суть его деятельности. Тут были всё, что так или иначе когда - то использовалось в работе над тем или иным фильмом: дикие картины, с изображением странных чудовищ, самых разных форм, размеров и цветов, странные схемы, знаки которых понимал только сам хозяин комнаты, но которые можно было встретит на стенах домов серийных маньяков. По углам, словно часовые застыли восковые фигуры, изображающие некоторых персонажей фильмов Семеныча, подаренные самими актерами или их менеджерами в память о проделанной работе.

Многие задавались вопросом, зачем такому человеку как Прохор Семенович Преображенский хранить подобные безделушки, ведь обычно он являл собой образец ходячего сгустка язвительности и полного пренебрежения. Ответа на этот вопрос не мог дать даже сам хозяин, уже потому, что сам никогда об этом не задумывался.

Большое окно, завешенное тяжелыми темными шторами, не пропускало назойливый солнечный свет, укрывая комнату мягким полумраком, что совершенно не способствовало состоянию бодрствования, а потому глаза Семеныча снова начали закрываться, вот только...