Надо же, а всего в нескольких метрах отсюда протекает совершенно другая жизнь…

Калитка была открыта, точнее, висела на одной петле. Хорошо, что старушка предупредила, потому что сразу за калиткой начинался форменный разгром. Следующий двор оказался весь разрыт, было такое впечатление, что туда попала фугасная бомба. Высились кучи земли и песка, двор пересекала глубокая канава, через которую были перекинуты мостки. Причем такие хлипкие, что Надежда не решилась бы на них ступить. Она вспомнила наставления старушки и пошла влево, смотря под ноги и придерживаясь за стену.

К чести Надежды нужно сказать, что мысль о том, чтобы немедленно повернуть назад и выбросить из головы Е. П. Фараонову, а главное – ту женщину, похищенную из Эрмитажа, не пришла ей в голову. Возможно потому, что Надежда была сосредоточена на том, чтобы не свалиться в канаву и не переломать ноги.

Надежда ловко перепрыгнула лужу, оставшуюся от позавчерашнего дождя, и оказалась перед подъездом, на двери которого висела табличка: «Вега-плюс». Надежда нажала кнопку домофона, и женский голос ответил, чтобы она поднималась на шестой этаж.

– Кто бы сомневался, – пыхтела Надежда, дойдя до третьего, – и лифта, разумеется, нет…

На четвертом она прикинула, какую же высоту должны иметь потолки в этом доме. Выходило, что не меньше трех с половиной метров. Старый фонд… На пятом этаже не получалось не только говорить, но и считать. А к шестому вообще все мысли выветрились из головы, потому что ее ждал сюрприз.

Вместо двери на площадке оказалась глухая стена, на которой мелом была нарисовала стрелка, указывающая вправо. Надежда тупо уставилась на стрелку, затем пожала плечами и пошла в указанном направлении. Идти пришлось долго – по длинному и узкому коридору, скупо освещенному простыми пыльными лампочками. Надежда поняла, что коридор огибает дом. Она свернула один раз, потом другой, наконец коридор стал шире и закончился.

Надежда уперлась в дверь, на которой висела табличка «Издательство “Вега-плюс”».

И никаких электронных замков.

Надежда открыла дверь и остолбенела на пороге. Огромное помещение было наполнено светом, потому что вся противоположная стена состояла из окон. Да еще и половина потолка тоже была стеклянной. Перегородки между столами были чисто символическими, в основном их заменяли цветы. Всевозможные комнатные цветы – вьющиеся и обычные, в маленьких горшках и огромных кадках, цветущие и вечнозеленые, экзотические и самые обычные.

– Нравится? – подскочила к Надежде бойкая женщина с листком бумаги и ручкой. – Тут раньше мастерская художника была, еще в советские времена. Очень был знаменитый художник, властями обласканный, маститый. Вот теперь целое издательство в его мастерскую влезло.

Слова вываливались из женщины, как горошины из прохудившегося мешка. Она задавала вопросы, не ожидая на них ответов, при этом беспрерывно приплясывала вокруг Надежды, размахивала своим листком, целилась ручкой в глаз.

– А вы к нам по какому вопросу? Если насчет заказов, то это вам нужно к Татьяне Юрьевне. А если насчет гонорара, то это к Марии Васильевне, в бухгалтерию. Только сначала нужно к Алевтине Николаевне, чтобы она вашу заявку завизировала. Но ее сейчас нет, она в Париж улетела на книжный салон де ливр… А если вы насчет заказа, то это вам нужно к Наталии Михайловне…

– Вы же говорили, что насчет заказа нужно к Татьяне Юрьевне… – Надежда с трудом вклинилась в монолог женщины.

Та резко замолчала, как будто наткнулась с разбегу на невидимую преграду. И тогда Надежда смогла ее как следует разглядеть.

Женщина была здорово похожа на ту, из старой советской комедии, как же ее звали… ага, Шура из бухгалтерии. Волосы так же торчали и повадки те же.

– У вас очень красиво, – мягко заговорила Надежда, – цветы такие хорошие, видно им света хватает, они и растут.

– Да-да… – очнулась женщина. – Так вы к нам по какому вопросу? Если по поводу заказа, то это…

Чувствуя, что сейчас все пойдет по второму кругу, Надежда едва не крикнула:

– Нет! Я не поводу заказа и не за гонораром! Я вообще-то ищу Елену Петровну Фараонову. Могу я ее видеть?

– А вы к ней по какому вопросу? – тотчас завелась женщина. – Если по поводу заказа, то тогда все равно нужно сначала к Татьяне Юрьевне. Или к Василисе Владимировне.

– А можно к Наталии Михайловне? – совершенно машинально спросила Надежда, она уже начинала себя чувствовать актрисой в театре абсурда.

– Нет, к Наталии Михайловне, конечно, можно, – обрадовалась женщина, – но я бы вам советовала для начала все-таки поговорить с Татьяной Юрьевной. Или уж с Зоей Николаевной, если Татьяна Юрьевна вам не подходит.

Чувствуя, что еще немного, и она просто завязнет в женских именах, Надежда уже хотела стукнуть тетку чем-нибудь тяжелым, чтобы она замолчала, но ничего под руками не оказалось. Спасение пришло неожиданно. За спиной тети возникла монументальная особа в темно-бордовом деловом костюме и сказала вроде бы тихо, но слышно было очень хорошо: