— Твоя машина далеко? — начал Бонд.

Да, у нее была машина, запаркованная на улице.

— Возможно, я попрошу тебя об одном одолжении — позже.

— Надеюсь. — Она ободряюще ему улыбнулась.

— Ладно, но это потом. А пока — кое-что более важное.

Тут Бонд обрушил на девушку целый шквал конкретных вопросов. Задавал быстро и часто, давя на нее, чтобы та отвечала быстро, не успевая ни уклониться от ответа, ни обдумать его.

С тех пор как они познакомились, рассказывала ли она когда-нибудь о нем своим друзьям или коллегам по работе в Финляндии? Конечно. А в других странах, тоже? Да. Может ли она вспомнить, кому говорила? Девушка назвала имена — обычный список: близкие друзья и люди, с которыми работала. Может ли она припомнить посторонних, которые, возможно, присутствовали, при ее разговорах о Бонде? Людей, которых она не знала? Вполне вероятно. Но никаких конкретных деталей Пола сообщить не могла.

Бонд перешел к самым недавним событиям. Был ли кто-нибудь у нее в офисе, когда он звонил ей из «Интер-Континенталя»? Нет. Могли ли их разговор просто подслушать? Возможно, кто-нибудь на коммутаторе. Говорила ли она с кем-нибудь после звонка? Сказала ли она, что он в Хельсинки и собирается заехать за ней в шесть тридцать? Только одному человеку.

— У меня был назначен ужин с одной девушкой, коллегой из другого отдела. Мы хотели за едой обсудить кое-какие проблемы по работе.

Женщину звали Анни Тудеер, и Бонд потратил довольно много времени, выуживая о ней факты. Наконец, он замолк. Встал, подошел к окну и, отодвинув занавеску, выглянул на улицу.

Белые застывшие скульптуры отбрасывали на снежный покров свои тени, отчего внизу было уныло и немного жутковато. По противоположному тротуару плелись две закутанные в меха фигурки. На улице стояло несколько машин. Две из них сошли бы идеальным местом для слежки: угол, под которым они были запаркованы, открывал из них прекрасный вид на парадную дверь. Бонду показалось, что в одной из них он уловил движение, но решил до поры до времени выбросить это из головы.

Он вернулся в кресло.

— Допрос окончен? — спросила Пола.

— Это был не допрос.

Бонд достал свой любимый бронзовый портсигар, предложив ей одну из своих «особых» сигарет фирмы «Симмонс».

— Как-нибудь, может быть, я и устрою тебе допрос. Помнишь, я сказал, что, возможно, попрошу тебя об одолжении?

— Давай, валяй.

Бонд сказал, что в отеле находится его багаж, а ему надо попасть в аэропорт. Может ли он остаться у нее до четырех утра, потом поехать в отель на ее машине, заплатить за номер, и уже «чистеньким» направиться прямиком в аэропорт?

— Я могу договориться и машину пригонят тебе обратно.

— Джеймс, ты никуда, ни за каким рулем не поедешь! — Она говорила решительно и серьезно. — У тебя ужасная рана в плече! Тебе все равно придется обратиться к врачу, рано или поздно. Да. Ты останешься у меня до четырех утра, но потом Я отвезу тебя в отель и в аэропорт. Но почему так рано? Самолет ведь не улетит до девяти. А билет ты можешь заказать и отсюда.

Еще раз Бонд напомнил, что она не будет в полной безопасности до тех пор, пока он не исчезнет с ее горизонта.

— Если я приеду в аэропорт пораньше, то избавлю тебя от своего присутствия в квартире. К тому же у меня будет преимущество. Дело в том, что я знаю пару способов, как осесть в таких людных местах, как аэропорт так, чтобы никто не преподнес тебе никаких неприятных сюрпризов. И уж конечно, я не воспользуюсь твоим телефоном.

Она согласилась, но продолжала настаивать, что сама поведет машину. «Пола есть Пола», — мысленно заключил Бонд.

— Ну вот, ты уже выглядишь лучше, — Пола чмокнула его в щеку. — Выпьешь?

— Конечно. Ты же знаешь мои вкусы.

Пола ушла на кухню, чтобы приготовить коктейль водка-мартини. Прошло более трех лет с тех пор, как он научил девушку этому рецепту, который из-за книг одного хорошо всем известного писателя стал так популярен. После первого глотка, пульсирующая боль в плече стала менее напряженной, и уже через секунду Бонд чувствовал, что почти вернулся в норму.

— Какой у тебя красивый халатик! — Мозг Бонда начал посылать сигналы своему телу, и, несмотря на раны, тело начало отвечать на его эмоции и желания.

— Вообще-то, — она застенчиво улыбнулась, — по правде говоря, ужин у меня уже был приготовлен. А куда-то идти я и не собиралась. И к приходу твоему я уже была готова, а тут вламываются эти… эти скоты. Как плечо?

— В шахматы играть не помешает, или в любой другой вид спорта в закрытом помещении, который ты пожелаешь.

Она потянула за свой поясок, и ее халатик распахнулся.

— Ты сказал, что я знаю твои вкусы, — промолвила она, потом добавив: — ну, если ты, конечно, чувствуешь себя в норме для этого.