Ривка и Бонд разошлись по кабинкам для переодевания и вышли из них уже в подобающей одежде: Ривка — в темной складчатой юбке и белой рубашке, Бонд — в своих любимых темно-синих брюках, хлопковой рубашке «Си Айлэнд» и туфлях. Вместе они вошли в отель и поднялись в лифте на пятый этаж.

— А, мистер Джеймс Бонд. — У Мосолова была совсем неприметная внешность — как и полагалось эксперту его профессии. На вид ему можно было дать сколько угодно: от средних двадцати до сорока пяти с лишним. Казалось, черты его лица менялись в зависимости от настроения и от освещения, причем эти изменения либо старили его, либо и вовсе скрывали возраст. Его английский был вроде бы безупречен, со слабым намеком на акцент жителя пригорода Лондона, а время от времени проскальзывали разговорные выражения.

— Коля Мосолов, — представился русский, пожав Бонду руку. Даже рукопожатие у него было ни то ни се, и глаза — серые, затуманенные — смотрели с пустым выражением, стараясь не встречаться с глазами Бонда.

— Очень рад! Надеюсь, что мы сработаемся. — Бонд подарил ему свою самую очаровательную улыбку, одновременно пытаясь оценить человека: из невысоких, блондин, подстрижен без какого-либо стиля, но поразительно аккуратно. С виду без характера, что подчеркивала даже его одежда: коричневая в клеточку рубашка с короткими рукавами и брюки, которые, по всей видимости, наспех сшил ученик портного в свой самый неудачный день.

Коля указал на кресло, хотя Бонд и не совсем понял, как тот умудрился обойтись при этом без каких-либо жестов или телодвижений.

— Вы знакомы с Брэдом Тирпицом? — спросил русский.

В кресле находился Тирпиц — широкоплечий здоровяк с огрубевшими ручищами и лицом, словно высеченным из гранита. Его седые волосы были подстрижены коротко-коротко. Бонд с удовольствием заметил следы кровоподтека и легкой ссадины в левом углу его необычайно маленького рта.

В знак приветствия Тирпиц вяло приподнял руку.

— Привет, — буркнул американец. У него был грубый голос, будто бы он долго и упорно учился такому выговору у крутых парней из кинобоевиков. — Добро пожаловать в наш клуб, Джим.

Бонд не почувствовал в человеке ни капли дружелюбия, ни радости.

— Рад познакомиться с вами, мистер Тирпиц.

— Брэд, — прохрипел в ответ Тирпиц. На этот раз в уголках его рта появился намек на улыбку. Бонд кивнул.

— Вы в курсе, в чем суть дела? — Коля Мосолов изобразил почти извиняющийся вид.

— Так, самую малость…

Ривка, улыбнувшись Бонду, перебила его:

— Джеймс говорит, что его послали сюда после короткого собеседования. И никакого инструктажа от своих шефов.

Мосолов пожал плечами и сел, молча предложив Бонду кресло. Ривка плюхнулась на кровать и подобрала под себя ноги, устроившись поудобней. Предложенное кресло Бонд подтолкнул к стене и поставил его так, чтобы, сидя в нем, он мог видеть всех троих, а заодно окно и балкон.

Мосолов глубоко вздохнул:

— У нас не так много времени, — начал он. — Нам нужно выехать отсюда и вернуться в зону операции в течение этих сорока восьми часов.

Указав на стены, Бонд спросил:

— А здесь можно спокойно говорить?

Тирпиц издал грубый смешок:

— Не волнуйся, мы здесь все проверили. Мой номер — дверь рядом, этот — на углу здания. И я постоянно здесь все прочесываю.

Бонд обернулся к Мосолову, который, с почти услужливым видом спокойно ждал, чтобы продолжить. Русский подождал еще секунду и заговорил:

— Вы наверно думаете, что все это странно? Что ЦРУ, Моссад, мои люди и ваши работают вместе?

— Поначалу, — Бонд изобразил спокойствие. Это был тот самый момент, о котором его предупреждал М. Существовала вероятность того, что Мосолов будет удерживать кое-какие факты при себе, и в этом случае Бонду понадобится каждая капелька своего внимания. — Поначалу я думал, что это странно, но поразмыслив… Ведь мы же все в одном деле. Да, возможно, у нас разные взгляды на проблему, но я не вижу причины, почему бы нам ни поработать вместе во имя общего блага.

— Точно, — коротко ответил Мосолов. — Тогда давайте, я в общих чертах обрисую вам ситуацию.

Он сделал паузу и огляделся с неподдельным видом рассеянного близорукого академика.

— Ривка. Брэд. Вы, пожалуйста, по ходу дела добавляйте, если решите, что на что-то я должен обратить больше внимания.

Ривка кивнула, а Тирпиц неприятно засмеялся.

— Итак. — И вновь трюк с перевоплощением: Коля превратился из нерасторопного профессора в быстрого оперативного работника, решительного и самоуверенного. За ним было занятно наблюдать, отметил про себя Бонд.