– Да, - заключила она.
– Как я и думала. Мы сможем вступить в брак где-то в сентябре, самое раннее.

Она надула щеки и сложила руки кругом в добром футе от живота, пародируя беременную женщину.

– Ради Христа, Джулия! Вы же не всерьез, правда? Что, в начале второго триместра? Да совершенно ничего не будет заметно.

– Это будет через полгода!
– отрезала она.
– Так что ни у кого не будет никаких сомнений!

Джеймс пожал плечами.

– Ну и что? К тому моменту вы будете женаты. Так что, кого это будет волновать? Это не будет первое событие такого рода в...

– В это-то всё и дело!
– Плач.
– Вы же знаете, как чувствителен к этим делам Алекс - как раз по причине того, что он незаконнорожденный. Вы знаете, он мне тысячу раз говорил: - Ни один мой ребенок не родится ублюдком!

Даже будучи в отчаянии, она довольно удачно изобразила шотландский акцент Маккея.

К этому моменту логика Джулии совершенно ускользнула от Джеймса.

– Я не понимаю, - пробормотал он.
– Если вы женаты в тот момент, когда родился ребенок, то он - или она - не считаются...

– Это же вопрос принципа!
– причитала она.
– Неужели вы не понимаете? А никто не может так зацикливаться на принципах, как проклятый шотландской кальвинист!

Она уже даже не сгорбилась в своем кресле. Она просто растеклась в нем, как желеобразная капля, состоящая из воплощенного отчаяния.

– Он убьет меня, - пискнула она.
– Считайте, что я уже мертвая.

Последняя отчаянная попытка Джеймса сохранить на лице маску невозмутимого врачебного достоинства наконец-то рухнула. Он просто не мог сопротивляться соблазну.

– Ну тогда позаботься, чтобы он был в пятистах ядрах от тебя, когда ты ему будешь об этом рассказывать.

Тон последующих слов Джулии никто не назвал бы писком. Скорее, наоборот. Джеймс утешал себя мыслью, что он, как и полагалось обязанностью врача, вообще-то крепил дух своего пациента. Ну, по мере сил.

*** 

Вскоре после этого он пригласил Ребекку в ту же самую смотровую.

– Джулия, кажется, не в духе, - заметила она.
– Что-то случилось?

Губы Джеймса дрогнули.

– Ничего серьезного.

Он помог ей устроиться в кресле.

– Уф!
– вздохнула Ребекка. Она быстро улыбнулась врачу.
– Спасибо. Я чувствую себя такой неловкой.

Она сверху вниз посмотрела на свой живота.

– Философски, я не одобряю этого, - произнесла она.
– Это кажется таким глупым способом решения данной проблемы. К тому моменту, когда женщина наконец-то привыкает к своему новому состоянию, всё заканчивается.
– Ее темные глаза потеплели: -Уже скоро.

Джеймс кивнул.

– От шести до восьми недель. Для первой беременности мы не можем уверенно говорить.

Ребекка подняла голову, улыбаясь.

– Мы не теряли времени, Майкл и я, не так ли?
– Она замолчала, тихо смеясь.
– Это будет такой скандал! Ребенок родится всего через семь месяцев после того как мы поженились.

Казалось, что эта мысль совершенно её не беспокоила. Ни в малейшей степени. Джеймс усмехнулся.

– Такое впечатление, что в последнее время происходит немало подобных событий.

Ребекка не понадобилось больше двух секунд, чтобы понять, что имел в виду доктор. И движением, имевшим сверхъестественное сходство с жестикуляцией Джулии, закрыла рот ладонью.

Она тихонько засмеялась. Забулькала.

– Бедный Алекс!
– пробормотала она сквозь пальцы. И сложила ладони воронкой вокруг рта.
– Джулия убьет его, - прошипела она.

Джеймс развел руками.

– О женщины! Я в принципе не могу понять вашу логику!

Он проковылял к своему собственном креслу и, тяжело рухнув в сиденье, уставился на Ребекку.

– Вас не затруднит объяснить логику ваших рассуждений?

Ребекка опустила руки на колени. Ее лоб наморщился.

– Разве это не очевидно? Джулия будет убеждена, что Алекс будет зол на нее. Я совершенно уверена, хоть и не в курсе деталей, имейте в виду, но я знаю Джулию - что это она убедила его не опасаться возможной беременности.

Пальцы Ребекки перебирали ее локоны, она размышляла.